Тёмная сторона - Тарас Асачёв

— Заходи и покупай… — процедил лавочник.

Я для собственного спокойствия остался рядом с лавкой. Рата появлялась затаренная пятью узелками с самыми разными сладостями. Подошла ко мне и выдала самый худой из свертков.

— Это вам, дядя Палач.

— Спасибо Рата, а остальные себе?

— Нет, пойду к дяде Ига, расскажу ему и поблагодарю за то, что он есть. Спасибо вам, что не рассказали. — я понимал, что она недоговаривает, но это норма.

— Беги Рата, и если что всегда зови.

Девочка убежала, а ко мне подошел Мартин. Глазки в пол, сам немного ссутулился, мнет шапку в руках.

— Извините меня за дерзость господин Хел. Но что мне надо было думать? Пекари никогда больше серебряной монеты в руках не держали, а тут мелкая, да с золотом.

— Не суди, да не судим, будешь. — ровно сказал я, не убирая рук с груди.

— Это верно. Вы судья, но вы знали истину, а я просто торговец.

— Тогда торгуй, а не суди. Рата, честная девочка. Светла душа и радость родителей. Ты бы сходил к ним, да гостинцы принес, а то думаю, сплетни об инциденте уже дошли до них. Они расстроятся, да дочку отлупят.

— Непременно. — поклонился лавочник. — Прямо сейчас и схожу. А вы еще раз простите меня. Бесы попутали.

Я посмотрел на лавочника, нет, ни грамма тьмы, но и не грамма света. Простой человек, коих тут большинство. Похлопав его по плечу, я ушел не оборачиваясь. Может сегодня я спас чью-нибудь задницу. Надо и мне сходить к булочнику, хоть познакомлюсь.

Встречу с булочником и семьей я отложил. Не знаю как, но Мартин успел раньше меня. Гость сидел с торговцем хлебом за столом во дворике, и они оба хохотали. Все были довольны. Ну и хорошо. Я снова спас мир. Аве мне. На пути домой мне на плечо села толстая ворона, как нетрудно догадаться, это был Борис. Я сделал вид, что ничего не произошло, однако не все так решили.

— Исчадия тьмы собирают силы! Да падет гнев Тира на головы верующих, кто знал, но смолчал!!! — раздались крики со спины. Я повернулся.

— Силы света слабеют! Тьма покорит этот город! Брат, Рон, я вызываю вас на поединок! Не желаете сразиться с тьмой на равных? Только вы, я и бочонок пива?

— Пива! — гаркнул у меня под ухом ворон.

— Боюсь, бочонок падет невинной жертвой в этой войне. Но от сражения свет никогда не откажется. Святому духу — святое дело. Где пиво покупать будете?….

Выпить по плану не удалось. Кто к нам зашел? Никогда не угадаете…. Мартин! Во как. Однако ненадолго, так как второго бочонка у нас не было, а кого-то послать за ним надо было. Еще к общему удивлению, пришел Шаман с супругой и тремя бутылками вина. И под занавес — Двое стражников, что пришли проверить, кто шумит и почему. Как и следовало ожидать, шаман с женой ушли первыми, потом откланялся Мартин, так как ему рано утром сладости готовить, а у помощников руки из жопы растут. Монах держался дольше всех. Уже стражники ушли, опираясь на копья как на костыли, а он все держался. Я признал поражение тьмы, хотя мы с вороном явно поддавались.

— То… то. Свет никогда не сдасть… ик….. ся. До завтра, Палач. У нас в казима….матах твой клиент сидит… Оформлим ик… ик… приду короче.

На такой радостной ноте мы и расстались. Я даже толком не помню, как дошел до второго этажа, но помню, как точно я зашвырнул пьяную в хлам ворону в кучу белья в углу. Попал не сразу, а со второй попытки, но думаю, он простит….

Седьмой день. А я уже ненавижу эту жизнь…. Тяжесть и боль всего мира легли на мои хрупкие… голову. Ужас. Что толку от моего видения тьмы, если я в бутылке его не вижу? Я вышел из комнаты на ватных ногах, и чуть не сверзился с лестницы, едва не наступив на ворона. Бедный птиц шел по ступенькам пешком, волоча за собой крылья. Что птица? Пережрал? Я нагнулся и едва не выплеснул всю боль на ворона. Поднял за крыло слабо трепыхающегося посланника тьмы и пошел с ним в ванную. Окунувшись в ведро с водой, я засунул ворона туда же и прополоскал его. Ворон матерился и каркал. Где только набраться успел? Затем вместе с ним вышел в первую комнату. Срач был невероятный, Борис спрыгнул на стол и попытался подобраться к кружке, но был пойман за хвост.

— Неправильный опохмел, ведет к запою. — нравоучительно сказал я.

— Ты мне не нр-р-равишься! — закричал ворон.

— И тебе с этим жить…

Утро. Уборка. Полное отсутствие сил и желания жить. Все это способствовало моему рабочему настроению — хотелось убивать. Но к приходу Раты, я немного очухался. Девочка уже не вздрагивала когда видела меня с голым торсом, но вот мое лицо немного ее напугало.

— Что с вами случилось?

— Мы с братом Роном, выясняли кто сильнее — свет или тьма. — девочка даже руки к лицу поднесла и покачала головой.

— И что? Свет же победил?

— Конечно. Свет победил. — я присел на лавку и открыл принесенную корзинку. Выбрал булочки с повидлом, пять штук и батон отрубного хлеба.

— Это же хорошо! Правда? Ой! Смотрите, ворона. — указала мне за спину девочка. Я повернулся. Ворон шел пешком из дома и тащил в клюве вчерашний сыр. Кусок молочного продукта был сравним с его головой. — Она у вас сыр стащила.

— Ты мне не нр-р-равишься! — закричал ворон и следственно выронил свою добычу.

— Ой! Она говорит! — подпрыгнула Рата, и отошла подальше.

— И не только говорит. Ладно, ты ступай. — я нагнулся и поднял сыр прямо перед носом ворона.

— Сдохни! — крикнул ворон и, встав на крыло, схватил отложенную булочку со скамейки, и полетел в сторону от дома.

Что тут говорить, дети любят зверушек и птичек. Рата минуты две поспрашивала меня, как учить птиц разговаривать и где можно найти птенцов, а потом побежала по своим делам. Я вернулся домой и начал думать о хлебе насущном. Ближе к обеду, когда мои мозги окрепли и начали отличаться от каши, ко мне зашел мой любимый монах. Вот сегодня он меня бесил. Как он умудряется после вчерашнего так хорошо выглядеть? Секреты? Талант? Наверно талант или опыт.

— Исчадие тьмы! Отрыжка мироздания! Вижу не прошла даром моя победа? — сказал монах, заходя в дом.

— Давай без чинов. Есть хочешь? У меня бутерброды с сыром остались и булочки с повидлом есть. — махнул я рукой монаху.

— Объедки мне предлагаешь? Великий грех на меня вешаешь! — не унялся монах, но сразу подхватил бутер и закинул его в рот. — Я по делу. Вот бумаги. Разбойники у нас у дорог крутятся периодически. Всех поймать не смогли, но вот двое уже ждут знакомства с тобой. — две бумажки перекачивали ко мне. А монах начал заглядывать в кружки.

Я налил ему чай, а сам посмотрел в бумаги. Два мужика, «джентелемены удачи». Орудовали на дороге между двух городов около месяца. Банда примерно из десяти таких же отморозков. Убивали только стражников и немногочисленный караул. Баронов и прочих не трогали, разве что поколачивали иногда. Не великий грех, за что на казнь? Убийства на дороге тут дело вроде не экстраординарное, сколько таких разбойников по кустам гниёт?