Сердце ночи - Ярослава Лазарева

«Не твоя вина, что не видишь ты...

Этот черный снег... эту боль в крови... Предаешь себя... и не видишь сны...

Каждый новый миг ты в чужой грязи!

Миром правит страх, а тобой любовь.

Через зло сердец, и пустую плоть,

Ты идешь ко дну, но вернешься вновь... Чистым как слеза...»[1], — услышала я хрипловатый мужской голос и в первую секунду не могла понять, кто это поет и где я нахожусь.

У меня в ушах все еще звенели падающие осколки льда.

Но вот осталась лишь музыка, я раскрыла паза, тут же поняла, что это работает в джипе приемник и именно из него несется песня. Вначале посмотрела на Грега: его глаза были рас ширены. Развернувшись  я увидела   Ренату и Ганса, сидящих на заднем сиденье и улыбающихся нам как ни в чем не бывало.

—  Привет! - сказал Ганс. - Рад вас видеть!

—  Вы сами хотели все знать, - быстро проговорила Рената. — Я заплатила цену, и Ганс смог выйти из нарисованного мира в этот. Как видите, он жив и выглядит вполне обычно.

—  Вполне обычно... как вампир, — добавил Грег — Привет, Ганс! Я рад тебя видеть, хотя мы мало знакомы.

— Здравствуй, — сказала и я, все еще не веря

своим глазам.

— Значит, вот почему ты стала вновь охотиться на людей, — констатировал Грег. — Хотя бы не рядом с нашим домом! Зачем наводить на

след?!

— Ты прав! — охотно согласилась она и обворожительно улыбнулась. — Надеюсь, все недоразумения разрешились? Нам пора!

— Куда? — глухо спросил Грег.

—  На охоту, — ответил Ганс. — Никогда не думал, что это так увлекательно!

— Держитесь подальше от Замоскворечья! — сказал Грег. — А лучше вообще за пределами города!

— Договорились! — улыбнулась Рената и открыла дверцу джипа. — Увидимся!

Она выскочила на улицу, Ганс махнул нам рукой и последовал за ней. Когда за ними захлопнулись дверцы, Грег вцепился в руль и уперся в него лбом.

«Сколько незыблемых лет назад

Жил, ждал, купался в крови,

Светотенью себя отражал в себя.

Кто я? Меня не спасти.

Может, где-то в бессмысленных стаях слов Ты не сможешь себя оправдать,

Ты не бог, и ты еще не готов

За себя и за всех страдать»[2], — неслось из приемника.

Я не выдержала и выключила звук. Грег поднял голову.

— Не знаю, что делать, — с мукой в голосе

проговорил он. — Не знаю.

— Давай не будем сейчас ничего решать, — ласково сказала я и погладила его волосы. — Жизнь сама все расставит на места.

—  Может, нам уехать? — предложил он. — Как хорошо, что ты свободна от института!

— Уехать? — задумчиво повторила я. — Возможно. И все-таки давай сейчас не будем обо этом думать. Я мечтаю быстрее очутиться дома!

— Хорошо, — согласился он и завел мотор. Минут десять мы ехали в полном молчании.

— Вот ты и побывала в мире Тьмы, — грустно проговорил Грег.

—  В воспоминаниях Ренаты, хочешь сказать, — заметила я. — Меня впечатлило. Я слышала голос Сатаны... Знаешь, я читала много книг на тему добра и зла, Бога и Дьявола.

—  Вот как! — довольно равнодушно произнес он.

— Когда познакомилась с тобой и полюбила... — я улыбнулась и погладила его плечо, — то начала интересоваться подобными вопросами.

—  И что ты поняла? Ведь книга — субъективное мнение автора. Даже если сборник, он все равно составлен определенным человеком, а значит, отражает его взгляды.

—  Поняла, что Сатана — это вовсе не какое-то существо вроде монстров, или драконов с огнедышащей пастью, или черта с рогами и копытами. И сейчас лишний раз убедилась.

—  Вот как, — пробормотал Грег.

—  Это просто порочные мысли и желания внутри каждой души, вернее, совокупность всего этого. А устрашающие изображения лишь для наглядности, чтобы человеческая психика лучше усвоила. А уж искусство, само собой, развило этот образ в самых разных направлениях. Ты не боишься таких разговоров?

— Это всего лишь слова, — ответил Грег, но я заметила, как сильно он сжал руль. — Однако именно эта совокупность мыслей и желаний, как ты выразилась, рассуждала о весьма важных вещах и обвиняла любовь в злых деяниях.

—  Не хочу об этом думать, — после паузы сказала я, — так устала от всего увиденного и услышанного. Любую силу всегда можно использовать в нужных целях. Да, ради любви убивают, но вопрос — ради любви ли? Может, ради того, чтобы потешить свою гордыню? А может, просто принимают одно за другое и называют любовью совершенно иные чувства? Все слишком сложно, не буду сейчас об этом думать.

—  Понимаю, — мягко ответил он. — Но поступок Ренаты не выходит у меня из головы. Я все думаю, а мог бы я, ради того, чтобы оживить тебя и быть вместе с тобой, начать убивать людей? Или превращать их в вампиров. Мог бы?

 Я замерла. Вопрос был слишком серьезным, и Грег выглядел очень взволнованным. Затянувшееся молчание вызвало напряжение.

 — Мог бы? — робко спросила я, больше не выдержав этой мучительной паузы.

— Без сомнения, - тихо, но уверенно ответил он. — Значит, моя сущность все еще черна. — Но ведь ты вампир, — попробовала я его оправдать. — Будь ты обычным человеком, неизвестно, как бы ответил на этот вопрос.

— Так же,  —  не медля,  произнес он.  — Я слишком тебя люблю и ради тебя пойду на все. Мне стало на миг страшно, словно я заглянула в пропасть, хотя в душе знала, что тоже готова на все ради любимого.

Прошла неделя. Ренату и Ганса мы не видели. Мы их не приглашали, а вампиры могут войти в дом лишь после личного приглашения хозяев. И сами ни разу к ним не ходили. Грег замкнулся в себе и практически не покидал квартиру. Он или часами сидел в Интернете, или смотрел фильмы, или просто лежал в своем кабинете на диване и смотрел в потолок остановившимся взглядом. Когда он был в таком состоянии, я его не трогала. Знала по опыту, что бесполезно — Грег словно находился в прострации, ничего не слышал и не видел. Глубокие раздумья, или, скорее, путешествия в свое подсознание приводили обычно к тому, что Грег, наконец, находил решение мучающей его проблемы и делился им. Но сейчас упорно молчал. Он по-прежнему приходил в кухню, наблюдая за тем, как я ем, проводил ночи, лежа рядом, днем изредка перекидывался со мной какими-то замечаниями, но это ничего не значило. Он отсутствовал. Лишь однажды немного оживился, подошел ко мне и ткнул пальцем в экран ноутбука. Я склонилась и прочитала:

«Маньяк, прозванный замоскворецким вампиром, наконец, покинул этот район. Вот уже пять дней не зарегистрировано ни одного убийства с характерными приметами. Жители Замоскворечья могут не волноваться. Зато подобное преступление совершено сегодня ночью в подмосковных Химках. Значит ли это, что маньяк просто сменил район обитания?»