Сказки Старого Вильнюса III - Макс Фрай

— Ну вот, считай, я тоже просто на трезвую голову развеселился, — заключил Марк. — Уже который день веселюсь. С кем не бывает. Так что, если хочешь, живи в моей стене. А не хочешь, не живи, дело хозяйское. Вот и весь разговор.

— Если вдруг как-нибудь решишь побыть человеком подольше, просто для разнообразия, — говорил Марк вороне Эсмеральде за очередным перекуром на балконе, — имей в виду, что у меня есть лишняя спальня наверху. Совершенно отдельная. Эта квартира слишком велика для меня одного, я ее сдуру купил. Можно сказать, ради этого балкона. Так что в случае чего — добро пожаловать. Правда, в доме с некоторых пор завелся призрак. Но вряд ли тебя этим испугаешь.

И поспешно добавил:

— Только не думай, я не собираюсь к тебе приставать. Я не поэтому предлагаю.

Она рассмеялась:

— Ха! Да будь ты оборотнем, я бы сама к тебе с радостью пристала. Ты такой хороший! Жалко, что с человеком у меня ничего выйти не может. И с птицей, кстати, тоже. Оборотни только со своими крутят любовь, так мы устроены.

Присвистнул:

— Ничего себе!

И, обмирая от любопытства, спросил:

— А другие оборотни — они тут есть?

— Где «тут»? Если прямо на этом балконе, то вряд ли. А в городе — да полно! Умных только среди них маловато. Приятных — еще меньше. Но и с людьми, и с птицами у меня были бы примерно те же проблемы, это я уже поняла.

И внезапно обняла Марка крепко-крепко, как будто хотела поднять, да в последний момент передумала. Сказала:

— Это было самое великодушное предложение в моей жизни. Спасибо тебе! Я, наверное, действительно немножко у тебя поживу. Не прямо сейчас, но скоро. У меня же теперь столько платьев! А я летаю, как дура, вместо того чтобы их носить.

Иногда, сидя на балконе с чашкой утреннего, вернее, полуденного кофе, Марк думал: «Стоит переехать в незнакомый город, и твой круг общения тут же радикально изменится к лучшему. Взять, к примеру, меня…» На этом месте он обычно начинал смеяться вслух, не опасаясь потревожить домочадцев, благо призрак Иосиф в это время дремал в стене, ворона Эсмеральда, цокая каблучками, бежала исследовать очередное кафе, прихватив несколько блестящих монеток, специально оставленных для нее на зеркале в коридоре, а котенок Соус завороженно следил за порхающими по проводам воробьями, не обращая внимания на посторонние звуки.

Кошку Катю привел в дом Соус. Вышел на балкон один, а вернулся оттуда с подружкой, маленькой тощей кошкой полосатой помоечной масти. Марк слова сказать не успел, а котенок уже подвел гостью к своей миске и деликатно отошел в сторону. Кошка зарычала, ссутулилась, явив миру худые сиротские лопатки, и приступила к делу. Ела с такой жадностью, что Марк вздохнул и полез в холодильник за новой банкой консервов.

Наевшись, полосатая гостья деловито прошествовала к лотку, а потом свернулась клубком в одном из кресел и уснула. Надо понимать, освоилась.

— Когда люди берут в дом котиков, это вполне нормально, — строго сказал Марк Соусу. — Человек — царь вселенной и вполне может выбирать, за кем готов выносить горшок. Но когда домашние котики принимаются заводить собственных котиков — это, на мой взгляд, перебор. Ты живешь в антропоцентричном мире, дружок. И некоторых гражданских прав у тебя попросту нет.

Котенок остался глух к поучениям. Влюбленно пялился на полосатую красавицу и тарахтел от восторга.

— Ну уж ее-то хозяев я точно разыщу! — пообещал рассерженный Марк. И отправился в кабинет писать объявление о находке.

Но у него снова ничего не вышло.

— О, да я знаю эту кошку! — сказала ворона Эсмеральда, вернувшись домой из очередного исследовательского похода по городским кондитерским. — Хозяйка звала ее Катей. По-моему, очень трогательное имя. Она на меня, не поверишь, охотилась! Причем когда еще была котенком. Такая маленькая и такая храбрая! Я даже пугать ее не стала, просто улетела. И другим воронам эту дурочку в обиду не давала.

— Отлично, — обрадовался Марк. — Тогда и объявления клеить не придется. Из какой она квартиры?

— Из пятой. И объявления клеить действительно не придется, ты совершенно прав. Умерла ее хозяйка. Неделю, что ли, назад. Старенькая совсем была. Кошку хотели забрать в приют, но Катя, не будь дура, рванула на крышу, и привет. Там, наверное, и отсиживалась все это время. А к тебе сама пришла?

— Соус привел. Истинный джентльмен, спаситель попавших в беду барышень. То-то она жрала как не в себя, бедняга. После недели-то на крыше!

Пригорюнился.

— На улицу я ее теперь, конечно, не выгоню. И в приют не повезу. Чего она не видела в том приюте. Ох! Чего я точно не собирался делать, так это заводить кошачью ферму. Не было у меня таких планов.

— Можно подумать, ты строил планы открыть благотворительный пансион для оборотней и проводить регулярные сеансы психотерапии для заблудших призраков, — усмехнулась ворона Эсмеральда.

Крыть было нечем.

По вечерам часто пили чай впятером. Ну как — пили чай. Просто собирались все вместе в гостиной. Мелкие хищники получали по кусочку свежего мяса — вместо пирожных. Ворона Эсмеральда пила чистую воду, закусывала сухари с изюмом сырой сосиской и украдкой таскала из пачки сладкий, по ее уверениям, табак. Призрак Иосиф получал несколько капель рома, после чего окутывал комнату восхищенным туманом или просто кувыркался под потолком — в зависимости от настроения. И только Марк заваривал себе самый настоящий чай, поэтому, с его точки зрения, посиделки были не «ужином» и не «вечеринкой», а именно чаепитием. С негромкой музыкой и необязательной болтовней обо всем на свете.

Именно во время такого чаепития ворона Эсмеральда спросила Марка:

— Слушай, а что ты делаешь целыми днями? И где добываешь деньги? Я у тебя уже третью неделю гощу, а так и не поняла.

Бестактный вопрос. Вернее, был бы бестактным, если бы не прозвучал из уст оборотня, которому просто ужасно интересно, как живут люди — существа, загадочные даже для того, кто умеет превращаться в одного из них.

Понятное, словом, любопытство.

Поэтому Марк был честен:

— Да почти ничего не делаю. И деньги нигде не добываю. Они у меня просто есть.

И без того огромные глазищи Эсмеральды увеличились чуть ли не втрое.

— Ты что, нашел клад? — заговорщическим шепотом спросила она.

Призрак Иосиф тут же прекратил блаженно стелиться по потолку, собрался и повис над столом. Надо понимать, про клад и ему было интересно.

Даже не хотелось их разочаровывать. Но Марк не стал врать.

— Просто давным-давно, почти двадцать лет назад, мы с другом открыли маленькое дизайнерское агентство. Были молоды, ни черта не боялись, считали, что мы лучше всех в мире, работали практически на коленке, зато как проклятые, не разгибаясь. И все у нас в конце концов получилось. В смысле, наше имя стало довольно известным, а потом мы еще и рекламой занялись, заработали кучу денег, грех жаловаться. А когда мою жену убили, я решил все бросить и уехать куда глаза глядят. Просто не мог там оставаться. И дело не только в горьких воспоминаниях. У нас с женой все друзья были общие. И просто знакомые. Вообще всё. Такой маленький тесный мир, так называемый «свой круг», за пределы которого захочешь, а не выйдешь. И все вокруг, конечно, знали историю Надиной гибели в подробностях. И очень меня жалели — ну а как еще относиться к человеку, оказавшемуся в моем положении?