Манагер - Евгений Щепетнов

Я прибавил ходу. Слева меня ограждала река, лезть в которую строго-настрого не советовал мне Аркан, справа — джунгли, как я знал, километров двадцать от реки. Вой собак и крики солдат слышались, насколько я мог понять, вдоль всей реки и приближались с каждой минутой.

Перейдя на бег, я помчался вдоль реки, надеясь, что успею выйти из опасной зоны, а если оставлю их за спиной, то тут уже будет моя выносливость против их выносливости и еще неизвестно, кто выиграет, — все-таки мои мышцы сильнее, сила тяжести для меня тут меньше, так что, может, уйду… Не ушел. Впереди, метрах в ста, я заметил туманные фигуры людей и, пониже, собак, сладострастно завывающих в предвкушении крови. Похоже, они выставили кордоны впереди, вниз по реке, запоздало пришло мне в голову. Скорее всего, пока я спал на ветке. Я даже застонал от своей недальновидности и чувства обреченности — надо было идти всю ночь и не останавливаться! Какого черта я дрых на этой ветке?! Вот городской болван, все никак не привыкну к реалиям этого мира, а они таковы: ошибка тут стоит не испорченной накладной, а жизни!

Кольцо стягивалось все плотнее и плотнее, и даже при моем хилом зрении я уже мог отчетливо различать фигуры солдат и черные шкуры собак.

— Эй, Белый Вас, давай сдавайся, побегал и хватит! — крикнул один из преследователей и засмеялся: — Попортят тебе шкуру, так первый раз, что ли?! Побежишь — пристрелим!

У меня даже слезы потекли от отчаяния и разочарования. Как сомнамбула, я двинулся с места, разбежался и прыгнул в воды Моора.

— Эй, болван, ты чего делаешь? — отчаянно завопил тот же голос. — Нам твою башку надо принести самое меньшее, иначе с нас шкуру сдерут, скажут, соврали, что тебя нашли! Вас, скотина, вернись, там тебя точно сожрут!

Я заработал руками и ногами, уносясь наискосок по течению реки к противоположному берегу. Лодок тут у них не было, моста тоже — кто мог подумать, что раб решится на такой самоубийственный поступок! А я решился — помирать, так с музыкой! Пусть лучше я сдохну в пасти чудовища, чем под кнутом палача. Через несколько минут я уже пожалел о своем решении и кнут палача показался не таким уж страшным.

Справа от меня вода всколыхнулась, и на поверхности показалось самое ужасное чудовище, которое я мог представить, — какая-то помесь крокодила и каракатицы. Вокруг воронкообразной пасти колыхался венчик щупалец, каждое из которых оканчивалось черным когтем, красные глаза с интересом смотрели на то, как я бултыхаюсь в воде, — спасибо речке Клязьме за мое умение плавать чуть лучше топора.

Это чудовище было размером с джип и приближалось ко мне спокойно и уверенно, как крузак задним ходом на парковке у «Ашана», сияющий красными глазами габаритников. Я дико заорал и так активно заработал руками, что взбил пену, — это еще больше порадовало чудовище, и оно ускорило свое неумолимое движение к шустрому бифштексу.

Мои преследователи завопили и вдруг выпустили в мою сторону тучу стрел — я не знаю, в кого они целили, в меня или в чудовище, однако это их действие меня спасло.

Несколько стрел ударило прямо в венчик щупалец в тот момент, когда он уже готов был накрыть меня смертельным объятием, — чудовище заклекотало, забилось, поднимая волны высотой метра полтора, так что я чуть не захлебнулся, и вода вокруг окрасилась кровью и вспенилась.

Неожиданно из пены выскочило с десяток монстров поменьше, размером с крупную собаку, они оценивающе осмотрели поле битвы и решили, что вот эта мелкая пенящая воду хреновина менее заманчивый объект, чем здоровенная кровавящая туша, и набросились на «крокодила». Тому пришлось туго и резко стало не до меня — он терял щупальца и куски мяса от своего бочкообразного тела, отбиваясь от стаи и тут же заталкивая в пасть неосторожно приблизившихся на расстояние досягаемости хищников.

Глядя на этот пир, я так ускорился, что, наверное, побил бы мировой рекорд по плаванию где-нибудь на чемпионате мира или Олимпийских играх.

На глинистый топкий берег я вылетел просто как торпеда — рядом воткнулись две стрелы, дрожа оперенным древком, но было уже поздно, я скрылся в джунглях. Отбежав метров на сто вглубь, я повалился навзничь, предварительно пнув два хищных цветка, — невзлюбил я их почему-то.

Мне понадобился час, чтобы мало-мальски прийти в себя, — картина окровавленных щупалец и тварей, состоящих, казалось, из одних зубов, надолго выветрила у меня из головы желание искупаться в тихой лесной речке. В общем, дуракам везет, решил я для себя, а Чапаев, наверное, дураком не был, потому и потонул. Но больше Чапаева изображать не хочу.

Итак, что я имею? Рупь за сто, что сейчас преследователи кинулись вниз по реке и скоро будут ожидать меня с обеих ее сторон, вооруженные. В этот раз у них будут лодки, или же где-то там есть мост, который я миновать не смогу. В общем, идти вниз по реке глупо. Значит, альтернативы нет: мне нужно уйти от реки километров на… много. Затем опять повернуть в ту сторону, куда течет Моор, и шагать до моря, потом по побережью до порта. Задача-максимум, понимаешь… нарисовали и пошли.

Вот только идти трудновато: жрать нечего, под ногами чавкающая жижа и заросшие травой участки, которые приходится обходить осторожно-осторожно — змей, как грязи. И не надо забывать, что я голый! Время от времени какая-нибудь сука норовит отсосать у меня крови либо отложить яйца в ухе или ноздре. Я был против этого, потому сорвал огромный лист, типа гигантский лопух, и шел, отбиваясь от атак крылатых пакостников. И это еще был слабый накат на меня — на работах в лагере все удивлялись, что москиты жрут меня гораздо меньше, чем всех остальных рабов. Размышляя над этим, я пришел к выводу: твари чуют, что я инопланетник, — я пахну по-другому, вкус у меня другой, и они меня облетают.

Так я шел дотемна, останавливаясь лишь для того, чтобы попить воды из лианы, — меня научили, из какой можно пить, а из какой нет. Лиана полезная была похожа на лиану ядовитую настолько, насколько похожи опенок и ложный опенок, поэтому я все время опасался, что напился не оттуда, откуда надо, и скоро мои ноги похолодеют и белый свет потемнеет. Впрочем, иногда посещала мысль, не напиться ли правда этого хренова яду, чтоб закончить дурацкую историю. Но я отбрасывал малодушные помыслы и тащился дальше.

Во время ходьбы я бурчал себе под нос русские народные песни, такие как «Степь да степь кругом» и «Черный ворон», это как-то соответствовало моему настроению.

К вечеру, по моим расчетам, я отошел от реки километров на двадцать — прошагал я уже часов десять, скорость движения по жиже километра два в час, вот и получилось, что двадцать. Нужно было выбирать место для ночлега — не в сырости же спать? Еще залезет в зад какая-нибудь многоножка, отложит яйца, и буду я этаким манагером-инкубатором, поедаемым изнутри, брр… гадость какая!

Впереди я увидел, сощурив глаза, какую-то темную стену высотой с пятиэтажный дом и подумал, что, может, это горка какая-нибудь — заберусь на нее, все приятнее на сухом спать, чем в этом болоте, — у меня от воды ноги уже распухли, как будто месяц в ванне лежал, скоро сандалии не налезут.