Дело было вечером… - Виктория Серебрянская

– Глупости, Саньята. Я тебе удивляюсь. – Архимаг насмешливо посмотрел на куратора. – Кстати, столь провокационное белье на работу лучше не одевать. – Лицо Саньяты пошло крупными пятнами в тон скачущим единорогам. – Тебе стыдно не знать отличительных черт магически выведенных существ. Ну так и быть, я тебе напомню: ирги вылупляются бесцветными, почти прозрачными. А потом, когда хозяин привязывает юную иргу к себе, или ирга сама себе выбирает хозяина, то она стремительно меняет окрас шкурки и чешуи. Эта ирга рыжая. Кто-то из присутствующих ведьмочек уже привязал ее к себе.

Саньята заволновалась:

– Этого просто не может быть! Ирги вылупляются гораздо крупнее. И в первые сутки своей жизни довольно неповоротливы. Летать же начинают только на третьи сутки жизни! А это существо еще часа не прошло, как покинуло свою скорлупу, а уже летает! Это не ирга!

И тут голос подал самоубийца Барзон:

– Мастер Герхард, а может ли так повлиять на иргу зелье, в котором нечаянно искупали яйцо?

Если бы на меня не таращилось пол группы и куратор с архимагом в придачу, я бы охотно хлопнула себя по лбу. А еще охотнее – Барзона. И не рукой. А сковородкой, как минимум! Но я стояла впереди всех. Пришлось удовлетвориться скрипом зубов. Но счет к Барзону вырос еще и на испорченную зубную эмаль.

Архимаг внимательно посмотрел на юного ведьмака:

– Конечно же зелье могло оказать влияние на зародыш. Смотря какое зелье. О каком зелье вы сейчас говорите, юноша?

Барзону бы что-нибудь промямлить, сказать, что он интересуется в теории. Но… парень, нисколько не смущаясь, продемонстрировал архимагу горшок с остатками зелья перерождения. Запрещенного, между прочим, зелья.

Теперь зубами скрипнула Саньята.

Ректор сделал пару шагов к столу, чтобы было удобнее рассмотреть то, что ему демонстрировал самоубийца Барзон. А я, наоборот, попятилась. Была бы возможность – вообще бы сбежала подальше. Например, в степи к оркам. И ничего, что они женщин не уважают. Я не женщина, я – ведьма. Справлюсь.

Воровато оглядевшись по сторонам, не заметил ли кто, как я пытаюсь дезертировать с поля боя, то есть, с места выяснения кто виноват, я замерла на месте с открытым ртом. Мастер Саньята занималась тем же самым делом, что и я – потихоньку пятилась к выходу!

Встретившись со мною взглядом, куратор остановилась, опустила поднятую для шага ногу и с независимым видом скрестила руки на груди. Мол, в чем дело? Чего на меня смотришь, а не на архимага?

Единороги в пропаленном отверстии еще веселей и выше взбрыкнули. А я замотала головой. Нет-нет, мастер Саньята! Я ничего не видела. И я ничего не делаю. Просто стою на месте и жду, когда архимаг Герхорт соизволит искать виноватого, а вы этим виноватым назначите меня. И демонстративно на этого самого архимага и уставилась.

А тут ректор закончил изучать скорлупу и остатки зелья. И теперь хмуро смотрел в нашу с куратором сторону:

– Саньята? А как это понимать? – Седая голова Герхорта недовольно кивнула в сторону стола. – Неужели ты считаешь, что у академии давно не было неприятностей? Или решила тряхнуть стариной и меня испытать на выдержку? Так старый я уже, выдержки уже нет. Сейчас вот разнервничаюсь и нечаянно зачарую ваши метлы, чтобы они вам ум через задние ворота вколотили. – Можно было подумать, что Герхарт шутит. Но нет. Его глаза метали самые настоящие молнии. – Ты чему учишь молодняк?

Куратор покрылась некрасивыми багровыми пятнами и неловко утерла лоб:

– Я как раз именно по этому поводу и хотела к вам зайти, ректор Герхорт. Тут нет ничьего злого умысла, первокурсники перемудрили с ингредиентами. Вы же знаете первый курс – еще толком ничего не могут, но уже считают себя умнее всех.

Это было конечно обидно слышать. Но не до такой же степени, чтобы рыть могилу и себе, и своим товарищам. Это понимали, кажется, все. Кроме рыжей зазнобы Барзона. Я побелела, когда увидела, как она открывает рот. Ведь ничего хорошего, маленькая дрянь, не скажет! Почти не соображая ничего от ужаса, я ляпнула первое, что пришло в голову. Лишь бы только не дать рыжей заговорить с ректором:

– Простите, ректор Герхорт, а можно у вас спросить?

Ректор отвел взгляд от мастера Саньяты и добродушно усмехнулся мне, забавно дернув заплетенной бородой. В другое время я бы посмеялась, а сейчас просто судорожно придумывала вопрос архимагу. О чем я могу его спросить? Ректор пришел мне на помощь, сам не зная того:

– Тебя ирга заинтересовала? -Я чуть не подпрыгнула от радости. Да! Вот оно! – Тоже хочешь себе такую зверушку в фамилиары?

Меня, конечно, передернуло. Опасную помесь дракона-не-пойми-с-чем в фамилиары? Ну уж нет! Я котика хочу! Или совушку! Они такие милые! Но вслух я этого, конечно, же не сказала. Только истово закивала: «да-да! Хочу иргу в фамилиары! Она меня очень интересует!»

– Ну что ж. От рассказа большой беды не будет. Потому что, даже если вы сварите десяток запрещенный зелий, не имея яйца ирги, его детеныша вы не получите. Не знаю, откуда у вашего куратора нужное яйцо, но уверен, что оно было одно.

– Почему? – Барзон! Ну кто б сомневался! Без этого голубоглазого самоубийцы тут не обойдется.

– А потому юноша, что ирги – это редкий вид. Выведен он, как я уже говорил, магическим способом. И размножаются ирги очень редко и неохотно. Настолько неохотно, что самка ирги за всю свою не короткую жизнь приносит всего три-пять яиц. И всегда по одному. – Архимаг, покачивая неодобрительно головою, посмотрел на сидящего на полу маленького демоненка. – Кому-то сильно не повезло. Он лишился великолепного помощника и фамилиара. А кому-то наоборот – удача привалила. Любопытно, кому. Ну да ладно. Я это и потом узнаю. И кстати, литературы по иргам в нашей библиотеке нет. Это я говорю хозяину ирги. Но особого ухода зверушка не требует. Не следует ее только кормить мясом. А так, считайте, у вас новый член семьи.

С этими словами архимаг направился к выходу.

– Саньята, – Герхорт шевельнул пальцами. При чем, до того слабо и незаметно, что, если бы я не смотрела в этот момент вниз, я бы не заметила этого движения. Прожженное отверстие на груди куратора затянуло наросшей непонятно как тканью. – Наведи порядок. Объясни первокурсникам, где они не правы. А с хозяином ирги я бы хотел пообщаться в ближайшие дни лично. И да, это ирга. Просто зелье, в котором вы искупали яйцо, ускорило все процессы. Малыш повзрослеет уже сегодня. А не как обычно, через три дня.

– Да, мастер Герхорт, я разберусь.

Тихие слова Саньяты ударились в закрытую за ректором дверь. И звучали они так, что у меня подкосились ноги. Хорошо хоть позади стоял стол. А то хороша была бы староста четвертого курса, с испугу севшая на пол посреди лаборатории.

В воцарившейся после ухода ректора тишине отчетливо прозвучало то ли цоканье, то ли поскребывание по полу. А потом…

Каюсь, нервы у меня не железные, и со вчерашнего вечера череда неприятных событий их изрядно потрепала. Поэтому, когда кто-то когтистый сначала аккуратно обхватил мою лодыжку, а потом и вовсе начал карабкаться вверх, я заорала. Не думая, что стою перед целой группой первокурсников, которым меня недавно ставили в пример, что на меня смотрит куратор Саньята, что, в конце концов, архимаг Герхорт может вернуться назад. И тогда…