Дорога шамана - Робин Хобб

— Понятно. Именно по этой причине вы со Спинком делаете такое особенное движение пальцами всякий раз, когда затягиваете подпругу у своих лошадей?

Я с удивлением уставился на Эпини. Заклинанию «Держись крепко» для надежности подпруги я научился у сержанта Дюрила, когда начал сам седлать своего коня. А до тех пор под упряжью моей лошади его делали отец или сержант. Такова традиция каваллы, крошечная частичка старой магии, которую мы себе оставили. Однажды я спросил у сержанта, откуда взялось это заклинание, а он небрежно ответил, что мы научились ему от покоренных жителей равнин.

Потом Дюрил добавил, что существуют и другие заклинания — заклинание шнура, позволяющее находить воду, а также заклинание, придающее лошади силу, но теперь они уже не действуют так же эффективно, как прежде. По его мнению, все дело было в железе, из-за которого уходит магия. А потом сержант добавил, что солдатам каваллы не следует слишком часто пользоваться магией врага. Человек, который так поступает, может «стать дикарем». В то время я был еще слишком мал, чтобы до конца понять смысл его слов. Но совершенно очевидным было одно — «стать дикарем» ужасно. Вот почему разговоры Эпини о магии вызвали у меня активное неприятие и порождали чувство стыда.

— Это касается только воинов каваллы! — возмущенно воскликнул я и посмотрел на Спинка, полагая, что он разделяет мои чувства.

Однако он задумчиво проговорил:

— Возможно, в ваших словах, Эпини, что-то есть.

— Вовсе нет! — возмутился я. — Отвечай мне честно, кузина. Разве ты сама не считаешь, что спиритические сеансы оскорбляют доброго бога?

— Почему? Какое ему до них дело?

У меня не нашлось ответа на ее вопрос.

— Мне просто кажется, что этого делать не следует. Вот и все.

Спинк повернулся ко мне, подняв ладони вверх.

— Давай вернемся назад, Невар. Поговорим о заклинании, которое применяем мы. Ты знаешь, что мы используем лишь малую толику магии. И все утверждают, что она действует, хотя предпочитают особенно не распространяться. Значит, либо мы такие же нечестивцы, как Эпини, раз имеем дело с подобными вещами, либо в этом вовсе нет греха.

Спинк вновь встал на сторону Эпини.

— Спинк, ты не можешь не знать, что спиритические сеансы — это ерунда. В противном случае, зачем держаться за руки в темноте и молчать, не имея возможности задавать вопросы? Так поступают для того, чтобы скрыть обман!

— Для человека, впервые участвующего в сеансе, ты слишком много о них знаешь, — с хитрым видом заявила Эпини.

— Мои сестры весной неделю гостили у подруги. Вернувшись, они рассказывали, как кузина их подруги, приехавшая из Старого Тареса, затеяла провести спиритический сеанс. Они выслушали дикую историю о летающих тарелках, невидимых колокольчиках и стуке по столу, поэтому глупые девчонки решили попробовать вызвать духов. Все сидели, взявшись за руки в темноте, и ждали. Ничего не произошло, хотя они сами себя изрядно напугали. А ничего не произошло из-за того, что среди них не было шарлатана, который устроил бы пару фокусов, чтобы изобразить присутствие призраков!

Похоже, мое раздражение обескуражило Эпини, поскольку она опустила глаза и тихо сказала:

— За этим стоит нечто большее, чем летающие тарелки и таинственный стук, Невар. Не сомневаюсь, что шарлатаны существуют, но сеанс, в котором участвовала я, был настоящим. Настоящим и немного страшным. Там со мной происходили странные вещи… Я чувствовала нечто такое, что никто не смог объяснить. А медиум Порилет сказала, что я обладаю способностями, только у меня они еще не развиты. Как вы думаете, почему в этот раз меня оставили дома с отцом? Все дело в том, что я мешала обученному медиуму и она не могла вызвать духов в моем присутствии. Все они хотели прийти ко мне. Я не могу винить вас за то, что вы мне не верите. Я и сама сначала не могла поверить. Довольно долго я пыталась найти разумное объяснение тому, что тогда происходило. Но ничего не получилось.

Последние слова она произнесла едва слышно. И я сдался.

— Мне очень жаль, Эпини. Если бы мог, я бы тебе поверил. Но мой разум восстает против «вызова духов». Извини, но я не могу в них поверить.

— В самом деле, Невар? Правда? — Она расправила плечи, словно цветок, освеженный теплым дождем.

Я улыбнулся.

— Правда, Эпини. Если бы мог, я бы тебе поверил. Она улыбнулась и вскочила на ноги.

— Тогда я делаю тебе предложение. Давай погасим лампы, оставим гореть только две свечи, сядем вокруг них и, взявшись за руки, образуем круг. Быть может, ты прав и ничего не получится. Но если что-то начнет происходить, ты сможешь сказать мне, чтобы я прекратила, и я сразу же остановлюсь. Ну, какой в этом может быть грех?

Эпини не теряла времени: продолжая говорить, моя кузина энергично действовала. К тому моменту, когда она замолчала, в комнате стало темно, лишь на нашем столике остались гореть две толстые желтые свечи. У них были короткие фитильки, и мерцающее тусклое пламя не могло разогнать темноту, обступившую нас. Приятный запах воска наполнил комнату. Эпини села, скрестив под юбкой ноги, и протянула руку Спинку. В первый раз я обратил внимание, какие у нее изящные, хрупкие пальцы. Мой друг без колебаний взял ее ладонь. Свободной рукой Эпини похлопала по лежащей рядом с ней подушке, приглашая меня присоединиться. Я вздохнул, понимая, что теперь отказ невозможен, к тому же мое любопытство разгоралось все сильнее.

Я уселся на подушку рядом с кузиной. После короткой заминки Спинк взял меня за руку. Пальцы Эпини почти коснулись моих, и в этот миг я вновь ощутил, как все мои чувства исказились.

Комната вдруг показалась слишком маленькой и душной, аромат желтых свечей стал таким неприятным, что я с трудом мог дышать. У девушки, которая протягивала мне руку, были настолько глубокие глаза, что я легко мог в них утонуть, а ее жадные пальцы подбирались ко мне, чтобы тут же пустить в моем теле корни. Нечто глубоко сидящее внутри моего существа воспротивилось контакту — опасно касаться руки, ищущей духов, она пытается причинить мне вред.

— Возьми мою руку, Невар! — нетерпеливо проговорила Эпини, но я слышал ее голос как будто очень издалека.

Словно во сне, я потянулся к ее пальцам, но воздух вдруг сгустился, превратившись в нечто плотное и упругое. Оно мешало нам соединить руки, и Эпини тоже ощутила этот барьер.

— Похоже на эманацию, только невидимую! — воскликнула она.

В ее довольном голосе звучало искреннее любопытство, Эпини ничего не боялась.

Она продолжала тянуть ко мне свои тонкие белые пальцы, но кто-то другой внутри меня кричал, что это корни, стремящиеся проникнуть мне в сердце.

— Я… я что-то чувствую, — прошептал Спинк.

Он был заметно смущен, и я понял: поначалу мой друг не сомневался, что «сеанс» — обман, зато дает прекрасную возможность взять Эпини за руку. Однако он никак не ожидал, что будет происходить нечто необычное, и теперь был испуган, но я отметил, что руки моей кузины Спинк не выпустил.