Малыш и Буйвол - Михаил Кликин

Десять шагов… и один взмах меча…

Он оглянулся на Малыша.

Никто ничего не успеет понять…

Буйвол с силой потер переносицу. Он лихорадочно обдумывал свой новый план.

Времени совсем не оставалось…

Шалрой сидел в крохотной келье, похожей на тюремную камеру, и гадал, почему сегодня его заперли, велев вести себя тихо. Болела нога, но не это было самое страшное. Чесались отсутствующие пальцы – вот что мучило пастуха, вот что действительно сводило его с ума.

За дверью заскрежетал отодвигаемый засов, и Шалрой напрягся, повернул голову на шум.

– Выходи! – в открывшемся проеме показалось бледное лицо. Незнакомый длинноволосый монах переступил одной ногой через порог. – Поторопись!

– Куда? – Шалрой взял приставленный к стене посох, что на днях сам вырезал из сосновой ветви.

– За тобой пришли.

– Кто?

– Два воина. Один большой, с мечом. Второй ниже ростом, уже в плечах…

– Малыш и Буйвол!

– Да.

– Айхия с ними? Девочка?

– Нет, они пришли одни.

Шалрой осмотрелся, решая, что взять с собой. Ведь, скорей всего, сюда он уже не вернется.

Но брать было нечего. Разве только потрепанную одежду, увязанную узлом.

– Иду… Иду…

– Захвати светильник… Поспеши, нас ждут…

– Я готов…

Прихрамывая, тяжело опираясь на неровный посох, Шалрой шагнул к двери. Монах посторонился, пропуская пастуха, прикрыл за ним дверь. Запирать ее он не стал…

Четыре человека в темных монашеских одеждах, прячась в плотной тени подземного хода, озираясь, вжимаясь в трещины стен, издалека следили за происходящим у алтаря.

– Это он, – процедил один сквозь стиснутые зубы. – Тот здоровяк с мечом. А возле входа, должно быть, его дружок лучник… Значит, они тоже пришли за пастухом…

– Что будем делать, Чет? – спросили из-за спины.

– Веселиться…

Они пришли к монастырю прошлой ночью, темной и стылой. На них были чужие одежды, испачканные кровью. На небритых щеках темнели круглые печати. Сонным охранникам, вышедшим навстречу, они назвали чужие выпытанные имена, рассказали, что пришли из мест, где в действительности никогда не были.

И их проводили до ворот монастыря. Впустили в храм, не разглядев, что клейма на их лицах нарисованы бурой краской, похожей на засохшую кровь. Не заметив луков, привязанных к спинам под одеждой, не заподозрив, что в складках одежд спрятана отточенная сталь мечей.

Сияющий бог глянул в их сторону с алтаря, и они замерли, пораженные зрелищем.

– Мы пришли за Меченым, – пошептал Чет Весельчак, заставляя себя отвести взгляд от золотого истукана, и твердо решив вернуться сюда чуть позже.

Их разместили в тесной комнате, похожей на кроличью нору. Там совсем не было мебели, а пол был завален грудами ветхого тряпья…

– Я убью их всех, когда они сойдутся вместе! – Чет Весельчак стиснул рукоять короткого меча. – Сначала тех двоих, а потом и Меченого. На этот раз все будет по-моему!

– Тихо! – Один из разбойников обернулся, вытянул шею, прислушиваясь к чему-то. – Кажется, сюда кто-то идет…

Через мгновение услышали все – сухое шарканье шагов, негромкое постукивание, приглушенные голоса.

Чет Весельчак мотнул головой, приказывая товарищам укрыться. Сам присел за выпирающим из земли камнем, закрыл лицо капюшоном, оставив одни глаза, кисти рук спрятал в просторных рукавах. Скорчился, сжался – словно превратился еще в один валун.

Шум приближался.

Скользнули по стенам тени.

Мелькнул желтый огонек, тусклый и трепещущий.

Два человека шли по подземелью. Один – длинноволосый монах со светильником в руке. А второй…

Чет стиснул рукоять меча, не веря такому везению. Всмотрелся пристальней в осунувшееся лицо хромого человека с посохом в руке.

Несомненно! Тот самый пастух! Меченый!

Сам пришел!..

– Брат! – Чет поднялся из-за камня, с трудом сдерживая усмешку. Непослушные губы вздрагивали, кривились, обнажая зубы. – Брат, мне нужна помощь…

– Что? – Длинноволосый монах остановился, немного испуганный неожиданным появлением темной фигуры. Встал и пастух. – Помощь? Кто ты? Что тут делаешь?

– Я потерял одну вещь, а здесь так темно. Посвети мне, брат.

Монах поднял светильник над головой. Тени спрыгнули с потолка.

– Где потерял? Здесь? – Он шагнул ближе. – За камнем?

– Да, – Чет, повернувшись боком к монаху, медленно вытягивал меч из ножен. – Где-то рядом… Вон, смотри… Блестит, вроде бы…

– Не вижу… – Длинноволосый монах подался вперед, и Чет, выхватив меч, качнулся ему навстречу. Сочно чавкнул клинок, входя в плоть. Монах охнул и задохнулся, глаза его округлились, широко открылся рот. Пошатнулся светильник, но Чет свободной рукой тут же подхватил его.

– Спасибо, брат, – шепнул разбойник на ухо смертельно раненому монаху, и выдернул клинок, позволив упасть телу. Повернулся к застывшему, ничего не понимающему пастуху, поставил светильник на камень. Сказал, чувствуя, как клокочет в горле радость, как рвется наружу недобрый смех:

– Привет, Меченый! Вот мы и встретились!

Шалрой дернулся, но Чет мгновенно подскочил к нему, зажал ему рот ладонью, успев поймать крик.

– Тихо! – прошипел бандит. – Не шуми, если хочешь жить!

Холодное острие меча ткнулось пастуху под лопатку, пропоров одежду, впившись в кожу.

– Туда направлялись? – мотнул головой в сторону алтаря Чет. – Нам по пути.

Еще три фигуры возникли из мрака, обступили Шалроя. Блеснул металл оружия. Прошелестели осторожные голоса:

– Его ты искал?

– Ему отстрелил ухо?

– Он – Меченый?..

Пастух задыхался. Он не дергался, разом обессилев от страха, не сопротивлялся. У него кружилась голова, в ушах звенело, под лопаткой пульсировала горячая боль, и всё происходящее почему-то казалось нереальным.

– Иди! – толкнули его, едва не сбив с ног. – Вперед!..

Атэист прятался в глубокой нише, заполненной мраком. Когда началась молитва, он незамеченным пробрался сюда и замер, таясь от глаз своих бывших братьев.

Выжидая…

Он видел Артефакт. Видел спины сидящих монахов. Видел Суайоха, опустившегося на колени перед лицом своего бога.

И ничего не мог сделать.

Он пришел сюда, чтобы, воспользовавшись затишьем молитвы, похитить Исполнитель Желаний, увести его прямо у монахов из-под носа, у бога из-под ног. Он уже был готов покинуть свое убежище, когда вдруг в тишине раздался рев – «Мы пришли за Шалроем!» – и очнувшиеся монахи вскинули головы.