Тысяча Имен - Джанго Векслер

– Что же тогда? – спросил Вал. – Сидеть сиднем здесь, во дворце, и ждать, пока чернь разойдется настолько, чтобы пойти на штурм?

– Именно так, – подтвердил Фиц. – Хандарайские принцы всегда опасались бунтов, и центр города вполне недурно укреплен. Четыре батальона смогут удержать его даже против самого многочисленного ополчения.

– Не больно-то это помогло принцу в прошлый раз, – вставил Маркус.

Фиц учтиво кивнул.

– В прошлый раз у принца не было четырех батальонов. После того как генерал Хтоба переметнулся к искупителям, центр города остался беззащитен.

– Вот еще один ублюдок, чью голову я мечтал бы увидеть на пике, – пробормотал Вал. – Неблагодарный сукин сын.

– Если он еще жив, – заметил Мор. – Нам известно, что он был при Туралине, а войско аскеров понесло там огромные потери.

– Хтоба жив, – уверенно сказал Маркус, которому в прошлом довелось свести поверхностное знакомство с генералом. – Он не из тех, кто станет бессмысленно геройствовать, когда дела пойдут наперекосяк.

– Да уж, на сторону искупителей он перебежал не задумываясь, – согласился Вал. – Я же говорю: насадим головы на пики – и никаких хлопот.

– Если только выйдет заполучить эти головы, – вставил Мор.

Разговор прервался, когда Фиц начал раздавать карты. Мор глянул на свою раздачу, застонал и выудил из кармана еще пару монет. Вал вздохнул.

«Интересно, что бы они сказали, если б узнали, что на уме у полковника вовсе не Длань Господня? – думал Маркус. Что бы ни представляла собой таинственная Тысяча Имен, Янус жаждал заполучить их любой ценой. – Он утверждает, будто хочет всего лишь уберечь их от Орланко, но у него было такое лицо, когда…» Маркус содрогнулся при этом воспоминании. Чтобы получить нужные сведения, Янус был готов искромсать на куски беспомощную старуху, и его намерение отправить ее в пыточные казематы принца провалилось лишь потому, что все до единого мастера пыточных дел сбежали либо были сожжены искупителями. Сейчас обе священнослужительницы томились в подземной тюрьме дворца.

Во втором круге Маркус играл еще ужасней, чем в первом. Раздача ему в кои-то веки попалась приличная, но мыслями он неизменно блуждал далеко от стола. К тому времени, когда Вал собрал карты и перетасовал для третьего круга, Маркус решил, что сегодня у него душа не лежит к азартным играм. Он уже придумывал повод удалиться, когда в дверь постучали. Фиц, будучи младшим по званию из всей четверки, пошел открывать. Увидав на пороге Джен Алхундт, Маркус оцепенел.

– Мне сказали, что я смогу найти вас тут, – проговорила она. – Господа, вы не будете против, если я на пару минут отниму у вас старшего капитана?

– Черт! – ругнулся Вал, глядя на Фица и Мора, затем обреченно вздохнул. – Да, конечно.

– Прошу прощения, что отвлекла вас от игры, – сказала Джен, когда дверь за ними закрылась.

Маркус махнул рукой:

– Судя по ходу дел, вы, скорее всего, сберегли мне месячное жалованье.

Некоторое время они шли молча – Маркус чувствовал себя неловко, а Джен явно была погружена в какие-то невеселые размышления. С той самой ночи на переправе через Тсель они не обменялись ни единым словом. Тогда страх и неизбежность предстоящего сражения ненадолго сблизили их, но здесь, во дворе, между ними опять пролегла бездонная пропасть, грозившая поглотить всякую попытку завести непринужденный разговор.

Безнадежную тишину нарушила Джен:

– Полковник в последнее время держится немного… отстраненно. Маркус театрально вздохнул:

– Если вы спросите меня, что он помышляет делать дальше, – я, ей-богу, завизжу.

– В самом деле?

– Я только что отбился от очередного допроса, – пояснил Маркус, кивком указав в сторону гостиной. – Не понимаю, с какой стати все свято уверены, что полковник делится со мной своими секретными планами.

– Но вы же и вправду находитесь при нем почти неотлучно, – заметила Джен.

– Да, верно, но вы же знаете, какой он человек.

– Нет, не знаю. Я прочла его личное дело, но поговорить с ним не довелось.

Маркус помолчал, размышляя. Он проводил столько времени в обществе Януса и до сих пор не задумывался, что у всех остальных нет такой возможности, – но сейчас с запозданием сообразил, что не может припомнить, чтобы полковник разговаривал с Валом, Мором или другими офицерами, – разве что отдавал короткий приказ либо принимал доклад. Дольше всего, наверное, он беседовал с Пастором, разделявшим его интерес к артиллерии, да еще с Зададим Жару, который все больше преклонялся перед Янусом и готов был на него молиться.

– Он… – Маркус снова вздохнул. – Иногда мне кажется, что ему просто нравится быть таинственным, как злодей в дешевой ярмарочной пьеске. Я постоянно слышу: «Увидите, капитан» или «Скоро все станет ясно, капитан». – Он сумел правдиво изобразить высокоученую манеру Януса, и Джен засмеялась.

– Но наверняка же вы что-то знаете, – возразила она, – хотя бы потому, что постоянно находитесь при нем.

Маркус вздрогнул, застигнутый врасплох, и, чтобы скрыть смятение, усмехнулся:

– Если бы я что-то и знал, то все равно не смог бы вам этого сказать. Вы же, в конце концов, шпионка.

– Чиновница, – поправила она. – Просто мелкая чиновница. Однако мне и вправду нужно написать отчет. – Джен склонила голову к плечу и лукаво, искоса глянула на него. Прядки, выбившиеся из узла волос, соскользнули ей на глаза. – Мне действительно больше ничего не удастся из вас вытянуть?

– Это все, что я могу сказать, не нарушая своих обязательств, – с преувеличенно важным видом ответил Маркус.

– Ну и черт с ним!

С этими словами Джен сдвинула очки на лоб и потерла глаза, потом завела руки за голову, потеребила узел на затылке, и он рассыпался, высвобождая туго стянутые пряди. Маркус никогда прежде не видел ее с распущенными волосами. Они доходили до плеч, тускло-каштановые, слегка вьющиеся.

– Я сейчас официально не на службе. А вы?

Маркус окинул взглядом свой мундир.

– По правде говоря, у нас до сих пор нет расписания дежурств. Впрочем, здесь как будто все спокойно.

– Тогда идем, я хочу вам кое-что показать.

Комната, в которую Джен привела Маркуса, была обставлена в том же духе, что и весь дворец после владычества искупителей, представляя собой причудливую смесь старинной роскоши и дешевого хлама. Старинную роскошь представляла массивная кровать с бронзовыми столбиками, на которой без труда уместились бы шесть или семь человек, и старинным же, выцветшим постельным бельем, которое, несомненно, извлекли из самых недр пыльного чулана. Помимо этого, в комнате находились маленький стол, кресло и пара распахнутых чемоданов.

Обитатель комнаты явно не питал склонности к порядку, и пол возле чемодана был усеян одеждой. На глаза Маркусу попалось нижнее белье, явно принадлежавшее особе женского пола, и капитан почувствовал, что краснеет. Повернувшись, он обнаружил, что Джен с усилием закрывает тяжелую дверь.