Невменяемый колдун - Юрий Иванович

Затем отряд принял прежний походный строй, растянулся по дороге и на предельной скорости стал наверстывать утраченное время. Коперрульф, правда, так нагрузил всех обязанностями по наблюдению за окружающим лесом, что даже запретил малейшие разговоры и сам поехал строго в кильватере за колдуном, пояснив свои действия ворчливой скороговоркой:

– Придется нам удвоить бдительность! Ведь недаром здесь в засаде сидит сам Липон Бравый. А уж в его годы…

– Я ведь и не спросил, – обернулся Кремон, – а сколько ему лет?

– Кажется, уже сто сорок отметил…

– Ха! А выглядит всего лет на пять старше, чем Хлеби Избавляющий.

– Неважно, как выглядит он, – демонстративно оглянулся назад дворецкий, – важно, чтобы мы любого врага раньше высмотрели!

Но опасения отставного капитана оказались напрасны, им так никто из разбойников и не встретился по пути. Уже ближе к вечеру они достигли величественных ступеней Террасовой границы. В том месте она как раз возносилась на высоту около двухсот метров. Отряд остановился, и Коперрульф достал карту местности.

– Мы находимся вот здесь, – стал пояснять он обступившим его попутчикам. – Сейчас взберемся на Нулевую отметку и по ней будем двигаться вот к этой точке. Так намного удобнее передвигаться, наверху дорога просто идеальная. Видите, барьер делает огромную дугу, и в итоге мы окажемся на севере этого гигантского залива. За оставшиеся два часа мы вполне должны успеть. На ночь спустимся в лес и устроим лагерь. А лишь только светило взойдет – сразу в путь. Если там ничего не изменилось…

– А что там может измениться? – спросил Бабу.

– Вокруг оконечности нужной нам «шпоры» может не оказаться ни единого клочка твердой поверхности. Сплошные болота. Тогда придется искать обходную дорогу к искомым скалам. Да ты сейчас сам полюбуешься с Нулевой отметки. Ехать по ней сплошное удовольствие, даже ночью многие передвигаются. Главное – не останавливаться больше чем на полчаса: сразу муравьи объявятся!

Восхождение на Нулевую отметку заняло много времени и усилий, так как метровые ступени лошадям преодолевать было проблематично. Но уже через пятнадцать минут отряд оказался на ровной как стол поверхности, которая широкой, извивающейся полосой уходила в обе стороны до самого горизонта. Решили двигаться кучно, прикрывая основные силы щитом физического непроникновения. Отряд сразу набрал приличную скорость, постепенно прижимаясь к левому краю Нулевой отметки, которая в данном месте превышала двести метров ширины. И взглядам воинов открылась панорама Гиблых Топей.

Первая картинка была на диво приветливой и привычной. Под небольшим уклоном вниз от барьера сбегали обильные заросли невысоких деревьев и густого кустарника. На полянках среди них ярко зеленела травка, и можно было рассмотреть полевые цветы. Чуть дальше возносилась стена высокого смешанного леса, сквозь который просматривалось что-то серое и клубящееся, как бывает порой при утренних туманах. Хотя дело уже было ближе к вечеру.

А вот вторая картинка, через пару километров, сразу раскрыла истинные «прелести» этих гиблых мест. Знакомая растительность резко поредела, рассыпавшись островками по шевелящемуся ковру желто-оранжевого цвета тростника. Располагался этот ковер ниже Нулевой отметки метров на двадцать и подходил к обрывистому откосу барьера. Затем и островки пропали, сменились клубками тяжелого, непроницаемого тумана. Порыв ветра донес до всадников тяжелый запах разложения, гнили, плесени и еще каких-то незнакомых миазмов.

Затем болота вновь резко сменились почти голыми песчаными дюнами. Хотя вдалеке опять просматривалась прерывистая стена невысокого леса. Яркими вкраплениями стала появляться совершенно незнакомая растительность с необычными двухцветными листьями, толстенными и вьющимися стеблями и торчащими во все стороны колючками полуметровой длины. Так как Коперрульф не успел ничего рассказать о растительном мире Топей, он только указал на сплетения непонятно чего и громко крикнул для всех:

– Колючки тоже ядовитые!

Чуть позже стали попадаться деревья в виде перевернутых бутылок со стволами черного цвета. На их верхушках-донышках торчало по нескольку хилых и коротких веточек, усыпанных ярко-красными лепестками. Еще чуть дальше трехметровые стволы стали попадаться все чаще и чаще, и дошло до того, что между ними не проехала бы и лошадь со всадником. И опять отставной капитан с каким-то содроганием выкрикнул:

– Это габусы. Их черная кора очень тонкая и непрочная. Но не вздумайте ее протыкать: изнутри хлынет такая вонючая жидкость, что от одного запаха теряешь сознание.

Постепенно лес из габусов стал редеть и вновь перешел в покрытые туманом и тростником болота. Но ко всеобщему удивлению, уровень этого болота теперь находился гораздо ниже. От Нулевой отметки до его поверхности было больше пятидесяти метров. И опять барьер заканчивался здесь почти отвесным обрывом.

– Как же так?! – воскликнул Кремон. – Или в этом месте болото отсечено от основного массива и высохло?

– Парадоксы Гиблых Топей! Даже бытует мнение, что жидкость здесь живая и делает что хочет.

– Раз живая, то ее можно убить! – разудало прокричал скачущий рядом Бабу. – Надо только ей хорошего яда наварить. А еще лучше несколько бочек чистой гремучки вылить! Вдруг эта жидкость опьянеет?

– Ага! Выпьет и еще попросит, – засмеялся дворецкий. – И потом в ответ своими напитками угостит. Обязательно. А от них до сих пор еще никто не проснулся и не опохмелился…

От этих слов настроение у Бабу резко испортилось. Он уже не решался юморить по поводу болота, а лишь стал внимательней посматривать в другую от Топей сторону, на дальний край Нулевой отметки, откуда, скорей всего, могла последовать атака монстров. Да изредка вскидывал голову, проверяя летящих чуть впереди на небольшой высоте боларов. Зеленые шарики плыли над правым краем барьера и наверняка хорошо просматривали примыкающий со стороны Энормии лес. К левому краю они так ни разу даже не приблизились, тем самым подтверждая высказанное Коперрульфом общепризнанное мнение о том, что ни болары, ни драконы, ни любые другие летающие твари над территорией кошмарных болот летать не хотят. Или не могут. Или боятся. Или… Ну в общем, ни крылом, ни пером, ни корнем!

В сгущающихся сумерках отряд наконец-то достиг намеченного места, и сразу стало понятно, почему Коперрульф так всех поторапливал. Он первым подъехал к оконечности уходящей далеко в Топи «шпоры» барьера, остановил коня и удовлетворенно выкрикнул:

– Отлично! Твердые участки здесь есть, и не надо будет идти в обход!

Действительно, в северном направлении отходили полоски возвышающейся суши. Они шли параллельно друг другу, словно застывшие волны, но, двигаясь по ним, можно было достичь темнеющего на пределе видимости скального нароста. Каждая полоска большей частью была покрыта невысокими деревьями. Они перемежались кое-где песчаными дюнами, озерцами тусклой воды и редкими бутылочными деревьями габусами. Но было понятно: проехать тут можно. Да и уровень Топей здесь не обрывался резко вниз, а опускался плавно, словно по заказу.