Город над бездной - Алина Борисова

– Как мальчишка? – не поняла я. – Ему же сейчас, вроде, 350?

– Угу. А тогда было чуть более двухсот. А именно в двести лет вампир достигает совершеннолетия и, при соблюдении определенных условий, может получить статус Высшего.

– А до этого он Низший?

– Младший. Это дети Высших или тех Младших, что в силу ряда причин остались в этом статусе навсегда. Низшие вампиры рождаются и умирают Низшими.

– Как у тебя все таинственно: в силу ряда причин, при соблюдении определенных условий. Какие причины, какие условия?

– Сдал экзамен на зрелость, способность принимать на себя ответственность за свои решения и контролировать собственные поступки – стал Высшим. Предпочел пойти под чью-то руку, готов платить за сытое бездумное существование ограничением в правах – остался Младшим. Будешь смотреть еще?

– Ну, я, вообще-то, на тебя хотела взглянуть. А ты подсунул мне Лоу, кучу незнакомцев и лекцию по истории фотографии.

– Мои там тоже где-то есть. Полистай еще.

Нашла и его. Строгий костюм. Строгое лицо. Далекий. Холодный. Не то легкое презрение губы кривит, не то высокомерное снисхождение.

– Ты что, одолжение делал, когда сфотографировать себя разрешил?

– Что-то вроде.

– Мда, с таким Анхеном я не пошла бы танцевать.

– Жаль еще больше разочаровывать тебя, принцесса. Но во-первых он никогда не позвал бы тебя танцевать, а во-вторых обращалась бы ты к нему исключительно «светлейший Анхенаридит» и приседала в глубоком реверансе.

Я обернулась и внимательно взглянула на него. Нет, вроде не шутит. Стала перебирать снимки дальше, нашла еще несколько его портретов. Холодность и высокомерие просто резали глаз. На всех.

– Царь, просто царь. Неужели ты действительно был такой?

– Не нравится?

– Нет.

– Вот видишь, как плохо копаться в старых бумажках. Не всегда находишь то, что ищешь.

– Но почему ты был таким? Тебя здесь узнать-то с трудом можно.

– А что изменилось? Я тебе и сейчас не нравлюсь.

– Нет, это неправда, ты мне… я…

– Тебя ко мне влечет? – цинично подсказал он, невесело усмехаясь. – И что это меняет? Я могу взять тебя здесь и сейчас, прямо на этих фотографиях, и это и близко не будет изнасилованием. Вот только придя в себя ты первым делом попробуешь перерезать мне горло.

Дракос, ну почему мы опять говорим об этом? Ведь проехали ж уже! Пытаюсь уйти от сути, прицепившись к словам:

– На этих фотографиях? А кто только что вопил, что я помяла его драгоценного Лоурэла? Не, ты сначала их ленточкой перевяжешь и в шкаф уберешь.

– Не боишься, что я расценю твои слова за приглашение?

– Больше боюсь, что ты не станешь ждать приглашения, – очень боюсь, если честно. И он прав – даже не процесса, а того, что потом… что не будет уже никакого потом, даже если выживу. – Отвези меня домой, пожалуйста. Я очень устала.

– Фотографии собирай. Чтоб я мог перевязать их ленточкой. И поедешь домой, раз уж тебе так сильно этого хочется.

Послушно стала сгребать с пола снимки, удерживая папку в одной руке. И конечно не удержала. Фото посыпались из нее, словно листья в листопад. Скользя по моим коленям они плавно опускались на пол, одно за другим, пока папка не опустела. Анхен вздохнул, забрал у меня пустую папку и начал спокойно складывать в нее выпавшие фотографии. Я потянулась помогать, и замерла над одним из снимков. Взяла его в руки, пригляделась внимательней. Действительно не показалось. Черноволосая вампирша смотрела на меня с портрета таким знакомым до боли взглядом. А впрочем, не только взгляд. Разрез глаз, брови, этот тонкий нос… Вот только губы не похожи, у нее очень маленькие, сжатые в тонкую короткую линию.

– Твоя сестра?

– Кузина. Давай, я уберу.

– Нет, погоди, я хочу рассмотреть.

Он чуть поджал губы, но отнимать не стал, продолжил складывать другие снимки.

А я смотрела на этот. Чем-то он тревожил меня, никак не могла понять чем. Сильное родственное сходство? Бывает. Что-то еще.

– Анхен, а что, раньше вампирши носили длинные волосы?

– Нет, никогда. Ара носила в те годы. Скорее как вызов, презрение к общественным устоям. Сейчас не знаю, я лет сто ее не видел.

– Ее зовут Ара? А полностью?

– Ларис, тебе зачем? Ты никогда с ней не встретишься. Давай карточку, ты вроде домой спешила.

– Погоди. Никак не могу понять.

– Что именно?

– Что не так с этим портретом.

– Какой-нибудь фильтр каким-нибудь образом что-нибудь искажает. Она тоже жутко любила экспериментировать. Собственно, она туда Лоу и притащила, когда ей надоело самой позировать.

– Да нет здесь искажений. А она по возрасту ближе к тебе или к Лоу?

– Ко мне.

– А Лоу ей кто?

– Никто.

– А у них был роман?

– Лариса! Оставь ты их в покое и отдай уже снимок.

– А у тебя с ней был роман?

– Десять минут назад ты утверждала, что роман у меня был с Лоу.

– А был?

– Верни. Мне. Фотографию.

– Да что ты так переживаешь, я ничего с ним не сделаю, мне просто интересно.

– Мне не интересно.

– Ну погоди же ты секунду, – да что такое в самом деле? Сам же дал мне эти фотографии, а теперь так жаждет скорей отнять. В задумчивости перевернула карточку. А там оказалась надпись. Чернила сильно выцвели, но все еще можно было прочесть: «Прекраснейшей Авенэе с огромной любовью. Красильников и Краюхин».

– Вспомнила! Все хотела тебя спросить, а слово выскочило. Тебя ж они называли «авэнэ», верно? Что это значит-то хоть?

– Вот говорил я дураку, что ты и сама все забудешь, просто не надо внимание акцентировать, – усмехнулся Анхен. – Да ничего особо не значит. Вежливое обращение, не требующее добавления имени. Ближайший аналог – это обращение к вампиру «Великий». Просто это из древнего языка. На нем написаны наши самые ранние священные тексты, в быту он не употребляется уже тысячи лет как. Используют, когда хотят особо подчеркнуть уважение к собеседнику. «Авэнэ» – мужской род, «авенэя» – женский. Что еще тебя интересует? Красильников и Краюхин – совладельцы ателье, где был сделан снимок. Любила она их в ответ долго и страстно недели две как. Лоу тогда еще стишок по этому поводу сочинил:

«Прекраснейшей авенэе сегодня отдал я сердце,

Оно как живое билось в умелых ее руках….» Дальше не помню. Зато помню, что потом ему пришлось очень быстро бегать, еще быстрее летать и крайне старательно прятаться, – вампир улыбался, вспоминая об этом.