Очертание тьмы - Сергей Малицкий

Глума спешилась у домика смотрителя, где была устроена коновязь, дала знак спешиваться Гаоте. Молодой стражник подхватил уздцы лошадей. Фас потянул с головы шапку.

– Вот как, – закашлялся, подходя к Глуме, Буил. – По весне устроим так, как надо, а пока уж… Вот могила судьи Клокса. Это – могила бургомистра. Остальные чуть подальше. Вон, крайняя – Крафти. Дальше стражники… Короче, все здесь. И правые, и неправые. Земля всех выровняла. А вот память…

Буил махнул рукой и пошел прочь.

– Пошли, – махнул рукой Фас. – Я знаю где.

Они пробирались между могил недолго, хотя успели вымазать в земле сапоги. Свежих могил было немало, но Гаота думала, что их могло быть и намного больше. Наконец впереди мелькнули слипшиеся от дождя локоны Юайса. Рядом с ним стоял щуплый мальчишка. Юайс закапывал могилу.

– А ну-ка, – перехватил лопату Фас.

Гаота посмотрела на мальчишку. Он был младше нее года на два. Увидев Глуму и Гаоту, Мор поторопился вытереть лицо рукавом, но слезы тут же снова выкатились из его глаз.

– Творец всевышний и Вседержатель неба над нашими головами, – проговорил Юайс, – прими тела и дух детей своих – Линкса и Ив, которая и так уже у тебя. И пообещай им доброй дороги в твои леса и равнины.

Фас собрал остатки земли, поправил холмик. Затем вместе с Юайсом поднял на место камень с железным колесом.

– Я тоже хочу здесь лежать, – неожиданно всхлипнул Мор.

– Твоя воля, – пожал плечами Юайс. – Но не спеши с этим делом. Я уже говорил тебе? Если хочешь противостоять тем, кто заставил твоего отца делать то, что он делал, тебе лучше поехать с нами.

– Вы всё? – послышался голос Дойтена. Он появился вместе с Тьювом. Осмотрев могилу, Дойтен коснулся колеса на камне и осенил себя тем же знаком.

– А мы похоронили Мадра, молочницу мою, Олту, Цая, Соса, ну и там еще помогли кое-кому. А к могиле Клокса меня и не допустили. Сами, сказали, справятся.

Дойтен хотел сказать еще что-то, но махнул рукой.

– Что дальше? – спросила Глума.

– Завтра мы возвращаемся в Приют, – сказал Юайс. – Я, Гаота, надеюсь, что и Мор. В городе ему оставаться опасно.

– Ты думаешь, что еще ничего не закончено? – спросила Глума. – Или может еще пролиться большая кровь?

– Большая кровь всегда может пролиться, – заметил Юайс. – Хотя Граброк и так уже весь вымазан в крови. Мы не можем знать, чем закончилось это явление и когда оно завершится. Может быть, уже теперь мчится по дорогам Арданы всадник, чтобы пролить где-то реки крови и назвать себя очередным именем слуги или тени Дайреда. Но узнаем обязательно…

– Кто там, в этом приюте? – шмыгнул носом Мор.

– Дети, – ответил Юайс. – Сироты или те, кому грозит опасность. Такие, как Гаота. Я тоже пока там. Наставляю воспитанников, учу их разному. Но насильно там тебя никто держать не будет.

– Я пойду, – прошептал Мор. – Мне все равно некуда идти. У меня никого не осталось.

– Хорошо, – кивнула Глума и посмотрела на Тьюва. – Ты еще не передумал?

– А что мне еще делать? – развел руками тот. – Еще раз попадусь Юайсу – со стыда сгорю.

– Не преувеличивай возгораемость своего стыда, – посоветовал Юайс.

– Тем более, – хмыкнул Тьюв. – Я с вами. А то ведь отберете меч Соса. А у него ведь еще и лошадь!

– Тогда мы втроем тоже с вами, – сказала Глума. – Я, Фас и Тьюв. Проводим вас до Рэмхайнской пустоши. А уж оттуда на Амхайн и по западному тракту на юг. Зима скоро!

– Вот и ладно! – обрадовался Тьюв.

– Что ж, я тогда в Сиуин, – сказал Дойтен. – Только лошадь Клокса мне придется забрать. А то храмовый сэгат с меня живого шкуру спустит. Буил отправляет нынче же вечером отряд стражи в столицу с отчетом о происшествии и костями дракона, так вот я с ним. Так что…

Дойтен махнул рукой.

– Ты спас кучу народа вчера, – сказал Юайс.

– Не знаю, – буркнул Дойтен. – Никогда еще так быстро не перезаряжался. Но радоваться не хочу. Семнадцать человек одним выстрелом… Поганое это дело. Хорошо хоть малец жив остался.

Сказал и пошел прочь.

– Меня отпустили, – прошептал Мор.

Уже поздно вечером, когда собрался, раскланялся со всеми, а кое с кем и обнялся Дойтен, а потом и скрылся за воротами трактира, в комнате наверху, куда перебрались и Глума, и Фас, а на занесенном внутрь Качем и Брогом лежаке нашлось место и для Мора, мальчишка начал говорить.

– Меня отпустили, – повторил он еще раз. – Я мог погибнуть вместе с остальными.

Его не перебивали, хотя он замолкал на минуту, на две.

– У меня было всего две связки, – прошептал он после паузы. – Когда погиб Скайтен, и последняя…

Глума поднялась, подошла к окну. Гаота посмотрела на нее. Напряжение не оставляло охотницу.

– Я не понимаю, – проговорил Мор. – Не могу понять, почему я помню то, что было не со мной. А Смуит сказал, что так должно быть. Сказал, что есть два секрета у слайбов. Первый, что их драконы – это они сами, пусть это и было давно. А второй в том, что их память смешивается. А если память общая, значит, и честь общая. Как это?

Мальчишка посмотрел на Гаоту, как будто именно она должна была помочь ему разобраться с его недоумением, и продолжил:

– Я даже не все слова понимаю, что говорю… Артель новила бастионы в Нечи. И у нее уже был наряд на строительство храма в Граброке. Они закончили работу весной и отправились домой, чтобы навестить родных и быть в Граброке осенью. Только вышли из Нечи, встретили человека, который очаровал их. Его звали Нэм.

Мальчишка замолчал, как будто не мог подобрать слова…

– Он вернул им дракона, – наконец продолжил Мор. – Оживил перстни их далеких предков. Смуит сказал, что он научил их. Я не знаю… Потому что когда дракон расправляет крылья… все как сквозь туман. Даже Смуит плохо помнит. Как будто через игольное ушко. Смуит сказал – это потому, что их дракон живет не своей волей. И еще сказал, что Нэм хотел подчинить дракона себе. И он почти добился этого. Он заставил сжечь тех артельщиков, которые были лишними.

– Друзей? – прошептала Глума.

– Братьев, – ответил Мор. – Смуит сказал, что мы убили братьев, но не сразу поняли это. А когда поняли, то сожгли Нэма и улетели.

– Гао? – посмотрел на Гаоту Юайс.

Она плакала. Глума подсела к Гаоте и обняла ее.

– А почти через три года Нэм появился в Граброке, и мой отец пропал, – прошептал Мор. – А потом началось это все…

Тишина повисла в комнате.

– Он всегда был поблизости, – всхлипнул, но сдержал слезы Мор. – Он пришел ко мне и сказал, что отец уехал по срочным делам. Сказал, что нужно поправить часы в Гаре. Обманул: я знал, что в Гаре нет часов. Но он страшный…