Песчаный дьявол - Джеймс Роллинс

Голова Сафии наполнилась мягким жужжанием. Из норки выполз маленький крот, шевеля усиками. Смирный как котенок, он забрался ходже в ладонь. Та, погладив пальцем, отпустила его. Крот нырнул обратно в норку, удивленный тем, что покинул ее.

– Управлять такими простыми существами очень легко, как и рассудком, ослабленным дурманом, – сказала ходжа, повернувшись к Каре.

Кара смущенно отвела взгляд.

– Над рассудком психически здорового, бодрствующего человека мы практически не имеем власти. В лучшем случае мы можем затуманить его органы чувств, да и то если он находится совсем рядом. Можем на краткий миг скрыть свое телесное присутствие. Лучше всего это делать полностью обнаженной, в полумраке.

Пораженные Кара и Сафия переглянулись, не в силах сказать ни слова. Несомненно, они имели дело с какой-то формой телепатии, проникновения в чужое сознание.

Ходжа поправила плащ.

– И разумеется, дар может быть обращен на саму себя: полная концентрация воли, направленная внутрь. В этом и заключается наше величайшее благословение, которое обеспечивает нам непрерывную связь с царицей Билкис, первой и последней из нас.

Сафия вспомнила предания о царице Савской, которые можно услышать по всей Аравии, в Эфиопии и Израиле. Во многих из них повествуется о различных чудесах: коврах-самолетах, говорящих птицах, даже телепортации. А царь Соломон, самый значительный мужчина в жизни царицы, согласно преданиям, обладал даром разговаривать с животными, как только что утверждала ходжа. Сафия вспомнила леопарда, который набросился на Джона Кейна. Неужели эти женщины действительно способны повелевать такими зверями? Не этот ли талант лежит в основе многочисленных легенд, окружающих царицу Савскую?

Зависшую тишину первой нарушила Кара.

– И что происходит, когда вы обращаете дар на себя?

– На нас нисходит величайшее благословение, – повторила Лулу, и в ее голосе прозвучала едва уловимая грусть. – В нас созревает младенец. Ребенок, зачатый без участия мужчины.

Кара и Сафия ошеломленно переглянулись.

– Непорочное зачатие... – прошептала Кара.

"Подобно Деве Марии. – Сафия задумалась над словами ходжи. – Не потому ли первый ключ – железное сердце – был спрятан в гробнице отца Богородицы? В качестве своеобразного признания. Одна девственница передает ключ другой".

Лулу продолжала:

– Но наши дети являются не просто детьми. Ребенок рожденный нашим телом, является частицей этого тела, возрожденной, чтобы продолжить род.

Сафия покачала головой.

– Что вы имеете в виду?

Подняв посох, Лулу повела им из стороны в сторону, охватывая весь клан.

– Все мы являемся одной и той же женщиной. Говоря современным языком, мы генетически идентичны. Величайшим благословением является дар продолжать наш род без кровосмешения, производить из утробы новое поколение самих себя.

– Как клоны, – пробормотала Кара.

– Нет, – возразила Сафия.

Она начинала понимать то, что хотела сказать ходжа. Подобная форма воспроизводства встречается у некоторых насекомых и других животных, в первую очередь у пчел.

– Партеногенез, – высказала она вслух свою догадку.

Кара по-прежнему оставалась в недоумении.

– Это такая форма воспроизводства, когда женская особь вырабатывает яйцеклетку с нетронутым ядром, содержащим ее собственный генетический код. Яйцеклетка развивается без оплодотворения, растет и превращается во взрослый организм, точную генетическую копию матери.

Сафия обвела взглядом тоннель. Всем этим женщинам какой-то необъяснимый дар позволяет воспроизводить самих себя генетически неизмененными. Бесполовое воспроизводство.

Сафия вспомнила своего профессора биологии из Оксфорда, упомянувшего как-то о том, что половое воспроизводство является для живых организмов чем-то достаточно неестественным. Обыкновенно клетка, делясь, воспроизводит две своих точных копии. И только половые клетки женщин и мужчин обладают лишь половиной исходного генетического кода, что позволяет генетическому материалу смешиваться. Но если бы женщина могла каким-либо образом усилием воли запустить механизм развития неоплодотворенной яйцеклетки, получившееся потомство явилось бы полной копией матери.

Мать...

У Сафии перехватило дыхание. Остановившись, она всмотрелась в лица окружающих ее женщин. Если ходжа сказала правду, если ее мать действительно родом из этого племени, тогда все женщины вокруг – это ее мать. Сафия видела свою мать на всех ступенях жизни: от новорожденного младенца, сосущего материнскую грудь, до матери, кормящей его, от маленькой девочки, идущей под руку со старшей сестрой, до старухи рядом с собой. И все это ее мать.

Только теперь до Сафии дошел смысл загадочных слов ходжи: "Мы все – это твоя мать". Это был не иносказательный оборот. Это была правда.

Не успела Сафия прийти в себя от такого открытия, как мимо прошли две женщины. Одна несла серебристый чемоданчик, внутри которого лежало железное сердце, другая держала железное копье с изображением головы. Сафия снова вгляделась в лицо статуи – лицо царицы Савской, лицо всех этих женщин.

Озаренная внезапной догадкой, Сафия вынуждена была прислониться к стене. У нее перед глазами все померкло.

– Билкис...

Лулу кивнула.

– Она первая и последняя. Она – это все мы.

В голове у Сафии прозвучало признание ходжи: "Мы и есть царица Савская".

Сафия смотрела на проходивших мимо женщин, закутанных в плащи. Испокон веку эти женщины воспроизводили себя бесполым способом, наследуя генотип одной женщины, которая первая родила ребенка таким способом, воспроизведя себя.

Билкис, царица Савская.

Сафия всмотрелась в лицо Лулу, в зеленые глаза давным-давно умершей царицы. Прошлое жило в настоящем. Первая и последняя.

Неужели такое возможно?

Впереди раздался торжествующий крик.

– Мы прошли сквозь горы, – сказала ходжа. – Идем. Врата Убара ждут нас.

* * *

7 часов 33 минуты

Прикрыв глаза сложенной козырьком ладонью, Пейнтер обвел взглядом застрявшую машину, поднимающееся над горизонтом солнце, нескончаемые холмы песка вокруг. Не самое лучшее место для того, чтобы встретить здесь бурю. Кроу представил себе, как огромные барханы стремительно надвигаются на него, словно прибой на скалы.

Необходимо любой ценой двигаться дальше.

Еще несколько минут назад "фольксваген" несся по полосе ровного песка вдоль края барханов. Каменистые "улицы", по которым они ехали до этого, закончились, и теперь приходилось пахать плотную песчаную целину.