Рыцарь двух миров - Сергей Садов

– Очень. В его случае фатальная.

– А что это за болезнь, которую лечат таким образом? Если можно вас об этом спросить?

– Почему же нельзя. Излишняя болтливость.

– Да, это действительно очень опасная болезнь, – согласился Вегорий, покосившись на пленника. Тот промычал в ответ, пытаясь что-то изобразить жестами.

– Руки что ль ему еще отрубить? – спросил я сам себя, глядя на его жесты.

Пленник моментально прекратил жестикуляцию и на всякий случай отодвинулся от меня подальше.

Брат Вегорий покосился на меня.

– Может его отвести куда-нибудь? Чтоб он не мешал. Мы можем выделить ему отдельную келью?

– А это мысль! Будьте так добры.

Вегорий остановил первого встречного монаха и доверил нашего пленника его заботам. До кабинета, где настоятель принимал гостей, мы дошли уже вчетвером.

– Подождите здесь, я предупрежу настоятеля. – Вегорий скрылся за дверью. Через мгновение он появился. – Отец Адроний ждет вас, милорд. – Он распахнул перед нами дверь, дождался, когда мы войдем внутрь и закрыл ее, оставшись снаружи.

С прошлого раза, когда я был в этом кабинете, здесь ничего не изменилось. Отец Адроний поднялся нам навстречу.

– Рад видеть тебя здесь, рыцарь. Помог тебе наш свиток?

– Да, спасибо, отец Адроний. – Я нерешительно замер. – Но разве вы ничего не знаете? Я думал, что мои друзья вернули свиток вам и рассказали, что произошло?

– О да, они были здесь, но они сказали, что ты исчез куда-то, воспользовавшись этим свитком. Что произошло дальше, они не знали. И кстати, я не взял у них свиток. Им должны владеть те, кто знает, для чего он нужен.

– Вот это плохо, – не выдержав, воскликнул я.

– А что такое? – встревожился отец Адроний.

– Да понимаете, если бы этот свиток был у вас, то я мог бы исправить кое-что, а теперь мне придется разыскивать друзей, у которых он, очевидно, сейчас и находится. Ну ладно, это не к спеху, хотя задержка и неприятна. А сейчас мне хотелось бы узнать о своем друге.

– Конечно, милорд. Ему уже лучше. Мы нашли лучшего врача. Пойдемте, я вас провожу к нему.

Я поспешно поднялся.

Муромец за это время ничуть не изменился. Такая же громадина. Монахи специально для него собрали из двух кроватей одну. Когда мы вошли, Муромец спал. Я заметил, что сейчас под ним нет никаких досок, к которым его привязывали раньше, чтобы не сдвигался сломанный позвоночник. Неужели он у него уже сросся? Если это так, то вся медицина нашего мира не стоит и ломаного гроша, по сравнению с тем, что делают здесь.

– Может не стоит его будить? – с сомнением спросил я.

– Да будите, милорд, это ему не повредит. Наоборот – обрадует. Он все время о вас вспоминал. – Отец Адроний подошел к спящему и потряс его за плечо.

Муромец проснулся мгновенно, как и положено хорошему солдату. Огляделся и тут увидел меня.

– Хо! Кого я вижу! Энинг, откуда ты здесь взялся?! Ролон говорил, что ты исчез куда-то там, но я знал, что ты вернешься.

– Конечно, куда ж я денусь отсюда, – усмехнулся я, подходя к нему.

Муромец приподнялся в постели и заключил меня в богатырские объятия.

– Я рад тебя видеть, сынок.

– Я тоже, – прохрипел я в ответ, пытаясь освободиться от «нежных» объятий.

– Ой, извини. Не рассчитал немного.

– Зачем нужны враги с таким другом, – выдавил я, потирая ноющие плечи и косясь на улыбающегося отца Адрония, который молча наблюдал за происходящим.

– Да ладно, я только слегка. А ты что стоишь, – повернулся Муромец к Рону. – Ну-ка подойди, говорят, ты тоже отправился в путешествие вместе с Энингом?

– Ага, но лучше я здесь постою, – благоразумно сказал Рон.

– Ну вот, уже нельзя порадоваться возвращению друзей! – притворно обиделся Муромец. – А я ведь даже не в полсилы, а в четверть обнял, дружески.

– Мне и четверти хватит, – отрезал Рон.

– Ну вот всегда так, – обратился Муромец к отцу Адронию. – А я ведь искренне показываю все чувства, которые испытываю к друзьям.

– И скольких друзей после таких показов закопали? – ехидно поинтересовался я.

Муромец с Адронием захохотали.

Отсмеявшись, Муромец обратил внимание на Витьку.

– А тебя, юноша, я что-то не помню.

– Это мой брат, – сообщил я. – Моя семья со мной пришла. Родители остались у… у одного друга, а брат со мной решил поехать.

– А! – Муромец с интересом посмотрел на Витьку. Тот, до этого с восхищением разглядывавший великолепную мускулатуру Муромца, видную даже через рубашку, смутился и поспешно отвел глаза. – И как же тебя звать, юноша?

– Виктор, – представился брат.

– Вик-тор? Что это за имя? – Удивился богатырь.

– Пусть будет Виттор, – вмешался я. – Виктор, это имя распространенное на моей родине.

Витька скорчил в мой адрес зловещее лицо, но вслух ничего не сказал.

– Рад тебя видеть, Виттор. А меня зовут Илья Муромец.

Я увидел, как удивленно вытянулось лицо Витьки, но сообразил, что сейчас произойдет только за мгновение до случившегося. «Только не говори про того самого Муромца», – едва не закричал я, но не успел…

– Тот самый Муромец!!!

Я поперхнулся и, давясь смехом, быстро выскочил из комнаты, за мной выбежал Рон, оказавшийся не менее сообразительным. Едва мы успели закрыть дверь, как в комнате разразилась буря.

– НЕ ТОТ САМЫЙ!!! Я НЕ ТОТ САМЫЙ МУРОМЕЦ!!! – Голос Муромца отражался от стен, и, казалось, был слышан повсюду. – Я даже не родственник того самого Муромца!!! Я не виноват, что мои родители назвали меня в честь ТОГО САМОГО героя!!! И это не повод для насмешек!!!

Я не знаю, отвечал ли что-то Витька, но даже если отвечал, то расслышать его слов было невозможно. Мы же с Роном буквально валились от смеха, представляя, что сейчас творится в комнате. Я прекрасно понимал, что брату сейчас не до смеха, но ничего поделать не мог. В конце концов, буря улеглась, и я осторожно заглянул в комнату.

– Уже можно входить? – вежливо спросил я.

Меня встретили три одинаково зловещих взгляда: Муромца, отца Адрония и брата.

– Это ведь ты подстроил это? – сердито поинтересовался Муромец. – Подобные шуточки как раз в твоем вкусе, маленький хитрец!

– Клянусь, Илья, я даже не думал шутить, все получилось совершенно случайно…

– А ты меня предупредить не мог по поводу имени своего друга, – прошипел мне в ухо, Витька.

– Милорд, мне бы хотелось, чтобы вы не превращали святую обитель в балаган.