Ученье - свет... - Яна Алексеева

… ранен?!

Он просто выиграл немного времени для молоденькой шаманки. Ее пробирающее до костей гудение, завершившееся громким гортанным вскриком, высвободило Силу, пронесшуюся расширяющейся волной по рвущимся вперед оркам. Хорошо, что он нечувствителен к магии…

Мерзость… какая это мерзость…

Сползая на землю, он запрокинул голову, морщась от боли во всем теле. Шаманка бессильно распростерлась на камне. Тонкая рука, увитая до плеча золотыми браслетами, безжизненно свешивалась вниз, грудь еле заметно вздымалась.

Живы, живы… надолго ли?

И зачем он согласился? Деньги, гордость, опасность… смерть… стоило ли того?

Воин долго лежал, глядя в прозрачное небо, то проваливаясь в мрачное забытье, то выплывая в мир, полный боли и горячечного бреда, уже не отличая одно от другого.

В голове билась отчаянная мысль…

Зачем?

Зачем?

Зачем?

В очередной раз погружаясь в пучину безвременья, он вдруг заметил какое-то движение. Реальность или сон? Всадники?

Смерть?

Четверо… замерли напряженно. В глазах двоилось… самая маленькая, гибко и грациозно переступая среди ошметков тел, двинулась… куда? Не видно… Пропала из поля зрения. Сил не было… даже чтоб повернуть голову… Некая толика любопытства овладела им, побуждая к борьбе за жизнь.

Кто это? Демоны-душеловы, появляющиеся, когда кто-то умирает? Это бред, предсмертный бред…

Наконец… брезгливо передергиваясь, она склонялась над телами… внимательно что-то изучая. Продолжением рук у нее были… темные когти… или клинки?

Ищет поживу?

Попробовав пошевелиться, он как в тяжелом, мутном сне увидел резкое, хищное движение, когда Смерть стремительно метнулась к валуну. По ее плечам рассыпался золотой ливень, заигравший на солнце яркими красками. Она заглянула в его широко раскрытые, невидящие глаза…

Резко выпрямившись, бледная тень прокричала слова, заставившие потратить последние силы на удивление:

— Милава, тут живые есть, Тьма побери!!

Мутное марево, которым было окутано сознание, вяло колыхалось, потревоженное незнакомыми голосами.

— … позор! Рассказать кому-нибудь, как вас за теми кустами выворачивало, не поверят. А еще некроманты! — весело выговаривал кому-то звонкий молодой голосок.

И возвращающие к жизни ощущения: мягкая травяная подстилка под спиной, прохладный вечерний воздух, напоенный знакомыми ароматами трав, дыма… и каши? Шорохи и потрескивания дров в костре…

Постойте, но разве она не должна была умереть, отдав всю до капли Силу? Странное, неправильное ощущение прямо таки плещущей через край энергии, насквозь пропитавшей тело, чужой и равнодушной, бесстрастной и холодящей грудь… откуда? Паника на миг охватила ее, но усталость, страшная, не дающая пошевелить даже пальцем, попыталась погрузить ее в полутьму, но любопытство заставило прислушаться…

А голос продолжал:

— И помощи от вас не дождешься, опять я и шью, и бинтую. Шах тан эре! Сосуд прижми… так. Кровоостанавливающее, живее. Вот тот флакон…

Треск разрываемой материи, звяканье стекла, напряженное сопение… облегченный вздох.

— Все, кажется… но в следующий раз от меня помощи пусть никто не ждет, — раздраженно буркнул голос.

— Что? Ну и ладно, больно надо. А нас тоже больше не заставишь тела перетаскивать! Но вот скажи мне, неужели нельзя было проделать этому типу переливание энергии, как той орке? — еще один женский голос, недовольный и немного злой.

— Во-первых, полуорке. А во-вторых, нельзя! Потому что будут такие последствия, что мало не покажется. Несовместимость Сил, вот что было бы с этим явно Светлым от… хм, моей Тьмы, да от вашей Смерти.

— А Стихии?

— У меня — способности к Воздуху, только уж очень слабые. К тому же нарушение естественной регенерации даром не проходит. Вы не обратили внимания, какие мечи были у трупов?

— Неа…

— А зря. Кровопийцы.

— И что?

— То, что их не просто так зовут. Это особенное, орочье оружие, раны, нанесенные им, очень плохо заживают. К тому же лезвия их отравлены… Наемник просто истек бы кровью, и привет. А так просто проваляется без сознания дней десять-пятнадцать, и даже снова станет красавчиком… лет так через десять! — ехидно закончил голос поучительную лекцию.

Хвала Сумеркам! Ее спаситель жив… Кто же они, незваные помощники?

— Исчерпывающе, — съязвил явно мужской голос, — но скажи, разве ты можешь с одного взгляда определить, к какой Ветви относится тот или иной чело… ну, ты поняла?

— Знаешь, — озадаченно притихла собеседница, — похоже, могу!

— А как?

— Если бы я знала?! Просто чую!

В разговор вступил еще один человек:

— А наложением рук не сможешь?

— Что?

— Исцелить!

— А ты Рилан, кашу вари! — рыкнула целительница, — я не магистресса Аррениани, я Линара, алхимик. И наложением рук могу только прикончить!

— Это да! Ласковая ты…

Шорох торопливо удаляющихся шагов.

— Ты куда, Тилан?

— Да он в кустики, — прыснув, проговорил молодой человек… Рилан? — Его до сих пор мутит.

И шаманке, наконец, удалось приоткрыть глаза. На Степь спустились сумерки, совсем рядом трещал костер, озаряя рассевшиеся вокруг него фигуры. Смуглый рониец, помешивающий в котелке еду, светловолосая северянка в просторном балахоне и бледная худощавая девушка со странно—рыжими волосами, вытирающая окровавленные руки. Там же, у огня, распласталось полуобнаженное тело наемника.

В неглубокую лощину свалился запыхавшийся парень, как две капли воды похожий на уже сидящего у костра.

— Там! — он махнул рукой вверх.

— Что? — с ленивым зевком спросила блондинка.

— Едут…

— Откуда? Сколько? — мгновенно вскинулась рыжая. Все трое мгновенно посерьезнели.

— С севера… много… может, десятка два.

— Инфор-рмативно! — недовольно поморщилась девушка, отбрасывая тряпку и неохотно вставая. — Говорить буду я!

— Это еще почему? — возмутился один из парней.

— Боюсь, дроу не снизойдут до разговора с жалкими некромантами.

— А почему темные? Может быть, орк'ха!

Действительно, почему?

Закатив глаза, бледнокожая терпеливо пояснила:

— Потому что движутся они с севера, и ты насчитал всего один обычный патруль.

— Но, может, остальные скрылись?

— Могли бы, но дело в том, что и темные и сумеречные считают себя хозяевами этих территорий, и уверены, что маскировка унижает их достоинство. К тому же все, кто пришли с юга, лежат недалеко отсюда.