Мистерия - Вероника Мелан

И она задумчиво прищурилась, прикидывая.

– Ты меня смущаешь! – смеялась Тайра в ответ. – Зачем мне красить губы? Они и так яркие…

– Ну, кто знает, тебе может понравиться.

– Не думаю.

– А ты не предполагай наперед – сначала попробуй.

– Хорошо. Попробую.

– Скажи, а кто учил тебя всему тому, что ты знаешь? – спросила неугомонная жительница Руура, кутаясь в симпатичного вида бежевый плащ, в то время как Бернарда повязывала ей на шею бордовый с золотыми разводами шарф. – Ведь у тебя был Учитель?

– Конечно. Правитель.

– Правитель? Сам Правитель? Он берет учеников?

– Ну, не часто. Только тех, кого он считает достойными обучения.

– Вот это да… А меня учил один старый мудрец – его звали Кимайран. Он был очень умен, и после него у меня осталось множество книг – там, в Рууре.

– Он… умер, да?

– Да, – прошептала Тайра и погрустнела. – А книги я забрать теперь не могу, не знаю, как. Я бы, наверное, о многом еще могла прочитать, но Стив сказал, что мне не имеет смысла возвращаться туда, где на меня идет охота.

– Правильно сказал.

– Но… я бы хотела продолжать учиться, очень хотела. Думаешь… – мелькнувшая мысль была наглой, обнадеживающей и, наверное, подобно яркой и смелой мечте, совершенно несбыточной, – Правитель был бы заинтересован в еще одном ученике? Прости, наверное, глупо и нетактично об этом спрашивать.

– Нет, почему же – поговорить всегда можно, но решает он сам.

– Конечно.

– Всему свое время – ты не думай грустить. Некоторые вещи, они, сама знаешь, очень непредсказуемые.

– Знаю. Я уже получила много того, о чем и мечтать не смела – дом, эту одежду, ваше доброе к себе отношение. Просто… не могу даже думать о том, что Путь моего обучения прервется. Нет, я буду сама, как умею, я не сдамся.

– Не сдашься, я знаю, – Бернарда улыбалась, потому что стоящая перед ней девушка напоминала ей саму себя – ту, «старую» Бернарду, которая читала странные книги, не верила в то, что в них написано, но все равно продолжала читать и пробовать-пробовать-пробовать. Не предала веру в то, что чудеса существуют – билась за нее, укрывала от ветра ладонями, возрождала из угольков, когда та, под дождем из ядовитых и злых комментариев, шипела и гасла. Все у нее получится – Ди почему-то верила в это, знала – все у Тайры впереди.

– Я такая… настойчивая, потому что у меня не так много времени. Ты… просто… не знаешь. У меня в запасе… не вечность.

– Ни у кого не вечность, но любая ситуация может измениться, так?

– Так.

– И, может быть, ты когда-нибудь расскажешь мне все, что с тобой случилось, и тогда мы подумаем над твоей проблемой, если она у тебя есть, вместе.

– Точно так же мне сказал Правитель – он тоже согласился подумать. Спасибо вам за это. Я расскажу, да. Расскажу. Может, не сегодня, но… скоро.

– Вот и хорошо. Ты сама решишь когда, а я буду ждать и всегда найду время. И ты помнишь о том, что сегодня мы идем к нам пить чай, да? Там Клэр, наверное, уже наготовила кучу еды и ходит по дому и ругается. Она всегда ворчит, когда я не возвращаюсь вовремя, и еда остывает. Тем более, вещи уже выбрали – осталось забрать.

– У нас столько всего! – в благоговении выдохнула Тайра. – Сколько же денег мы оставим местному лавочнику?

– Поверь мне, этот «лавочник» прекрасно зарабатывает и без таких, как мы. А уж после «потопа» ему любая сумма будет в помощь, да и мы не разоримся, так что все хорошо, не беспокойся. Ты лучше подумай, сколько пакетов сможешь взять с таким расчетом, чтобы твои руки навечно не отвисли до пола.

– Четыре! – храбро напыжилась Тайра. – Или даже шесть.

– Ну да… «Я понесу пакеты, а ты, Гена, понесешь меня, да?» – Вспомнился Бернарде анекдот про Чебурашку.

– Гена? А кто такой Гена?

В ответ Тайра услышала лишь сдавленный смех.

– Бери четыре пакета. Я возьму остальные, а про «Гену» расскажу как-нибудь потом.

* * *

Чтобы не выглядеть чрезмерно заботливой наседкой, Стив отведал разогретых пирожков, выпил чаю, поблагодарил Клэр и был таков.

Бернарда перенесет Тайру сразу в ее дом – так он подумал – тогда зачем он будет мозолить глаза? Лучше посмотрит у себя телевизор, почешет пузо Пирату, займется чем-нибудь полезным, а позже зайдет навестить соседку под предлогом вечернего чаепития и с просьбой показать обновки.

В три часа пополудни Лагерфельд действительно смотрел телевизор и гладил сытого довольного кота.

В четыре тридцать он в третий раз подошел к боковому окну коридора, чтобы посмотреть, не появилось ли движение в особнячке на той стороне дороги?

Нет, не появилось.

Лагерфельд подумал, не открыть ли оставшуюся в холодильнике бутылку пива, но почему-то на кухню не пошел и бутылку не открыл. Что подумает Тайра, если учует исходящий от него незнакомый запах? Кстати, познакомить бы ее с местными винами – принести бы с собой бутылку белого игристого, вот только дома нет, а магазины не работают.

С этими мыслями он ушел дочитывать брошенные разносчиком еще до периода «великого сна» на газон газеты – старые, отсыревшие и неинтересные.

В пять еще раз накормил Пирата, и тот, объевшись, отправился наверх и, кажется, впал в летаргический сон – гладить стало некого.

Соседки все не было. На часах почти шесть; Стив начал волноваться.

Может, вернуться к Клэр, спросить, все ли в порядке? Или же просто позвонить Ди на мобильник? Ах да, сотовая сеть пока работает со сбоями, тогда какой смысл ехать? Если девушки еще не вернулись, то экономка будет знать не больше, чем он сам.

Снова промелькнула мысль о пиве – он не расслаблялся с самого возвращения из Криалы, – но док вновь откинул ее и разозлился сам на себя. Какого черта?

В семь вечера дом на той стороне начал тонуть в сгущающейся синеве, а вдоль по улице протянулись косые оранжевые лучи; опавшая листва у тротуаров, будто подсвеченная изнутри, заиграла зеленоватым, розовым, бордовым. Красиво, тихо.

Странно, что так долго. Странно, что Тайры еще нет, ведь за прошедшее с обеда время можно было перенести домой половину магазина, не заморачиваясь ни примеркой, ни выбором моделей. Может, все-таки что-то случилось?

«Нет, – гнал он от себя тревожные мысли, – не случилось». Просто док стал паникером – только и всего. Зависимой, одержимой другим человеком и его комфортом наседкой – курицей-клокотушкой. Надо же, до чего дошел.

В половине восьмого позвонил – прозвонился-таки сквозь помехи Эльконто; диалог вышел коротким.

– Приезжай ко мне? Посидим, выпьем, отдохнем. У меня дома такой запасник, оказывается – можно и без магазинов до Нового Года заседать.