Ветер над островами - Андрей Круз

– Вот так, на ловца и зверь бежит, – удовлетворенно сказал брат Иоанн.

Я насторожился: вступление не обрадовало. Сейчас точно попытаются чем-то озадачить, а этого делать нельзя – я раненый. Ну покусанный в смысле. Поэтому сразу заявил:

– Я на минутку, в общем, насчет яхты справиться – вдруг уже все готово.

– А с яхтой еще следствие провести надо и судом ее отчуждать, так что время займет, – ответил он. – Как дальше – ты сам решай: или совсем на будущее переноси, когда в следующий рейс сюда придешь, или оставайся здесь жить, пока все формальности не уладятся.

– А сколько ждать?

– Не меньше недели, – сказал толстяк.

– Это Христофор Дюжев, городской голова, – отрекомендовал его брат Иоанн. – Так что знает, что говорит.

– Это ты, значит, на яхту забрался и там турок пострелял, так? – уточнил голова.

– Вроде так выходит, – кивнул я.

– У нас по имущественным делам суд по пятницам заседает, так что вот… жди, как сказали тебе. Пока судно опечатано будет и под охраной.

– Да ему что, он там золота взял столько, что всю гостиницу может снять, – усмехнулся брат Иоанн. – Что решаешь, в общем?

Вера, немного обалдев от содержания неожиданного для нее разговора, хлопала глазами и сидела с открытым ртом.

– Надо подумать, – откровенно затруднился я с ответом. – У нас ведь с Верой комиссия по совершеннолетию, – кивнул я на девочку. – Как раз по возвращении должна была состояться…

– Без вас все равно не состоится: закон запрещает, – сказал преподобный Симон. – Должны быть все, кто официально с девочкой связан и кто готов свидетельствовать в ту или иную сторону. Я телеграмму дам на Большой Скат, преподобный Савва поймет. К тому же вы ранены, как я вижу? – указал он на трость, которую я поставил меж колен и крутил в ладонях.

– Змея укусила, зазевался.

– Невелика разница, – хмыкнул он. – Если решите остаться, то вам только на пользу.

– А если суд передаст яхту мне, то я один тут в полной растерянности буду, – сказал я честно. – Я даже перегонный экипаж не сумею нанять.

– А у нас бы жить и оставались, – усмехнулся Христофор. – Это нетрудно, научим.

– Мне бы как-нибудь решение вопроса поближе перенести, – решил я слишком не прогибаться. – «Чайка» идет с ополченцами обратно, из них матросов половина, проблему перегонного экипажа решить проще некуда. Вам пара дней туда-сюда, а мне – минус месяц сплошной головной боли. Неужели так трудно?

Сидящие напротив переглянулись, Христофор пожал тучными плечами, сказал, адресуясь к преподобному:

– Ну особых возражений у меня нет, как решите.

Преподобный Симон обратился уже к брату Иоанну:

– Ты следствие как быстро провести сможешь?

– По тому, что контрабанды и продажи оружия племенам касается, там и проводить нечего. Груз ружей в трюме, турки среди убитых негров, у негров ружья из трюма – в общем, все как бусы на нитку. По пиратству же… надо экипаж «Чайки» допросить, тогда точнее скажу.

– А когда допросишь? – уточнил священник.

– Сегодня я бандой Фомы планировал заниматься… – начал он, но его перебил полковник:

– Фома под замком сидит, никуда не денется. Помоги человеку – зря он головой рисковал, что ли?

Брат Иоанн подумал недолго, кивнул, сказал:

– Ладно. Сейчас на «Чайку» и отправлюсь. Да, деньги свои забери, – выложил он увесистый как гиря кошель на стол, достав его откуда-то снизу. – Для этого тебе решения ждать не надо. Если хочешь трофейные винтовки взять, то тебя сопроводить на яхту могут.

– Нет, спасибо, пусть пока там полежат, – отказался я, перекладывая кошель в висящую на боку сумку.

На этом вся аудиенция и закончилась. Вышли из форта – и я сразу Вере предложил:

– До Торговой площади?

– А ты дойдешь? – немного удивилась она. – Тебе же нельзя, наверное.

– Если аккуратно, то можно, – отмахнулся я.

Если честно, нога болела сильно, но одновременно с этим меня от всяких изменений в моей жизни «несло», так что на месте я бы все равно не усидел, унесся куда-нибудь.

– А ты мне обратно все дотащить поможешь, – добавил я.

– А куда ты вообще?

– К букинисту. Совсем читать нечего, до дома уже не дотерплю.

– Дома и магазин хуже, – добавила она и явно вдохновилась предложением. – Только мы извозчика возьмем – вон как раз едет, – обратила она внимание на коляску с одним возницей, едущую из порта, и махнула ему рукой, еще и лихо, оглушительно свистнув в два пальца, так, что стая купавшихся в пыли воробьев дружно снялась с места.

Извозчик оказался из негров – тех, что решили «обращением в христианство» не заморачиваться и татуировки не сводить, так что, скорее всего, не на себя работает, а по найму. Интересно, а этого сюда откуда привезли? Или сам приехал, как многие? Тех, кто из Племени Горы выжил, тоже ведь отправят кого куда, на разные острова, везде понемногу, так, чтобы друг с другом связь потеряли, а были вынуждены общаться с другими обитателями черных кварталов. Там их наймут на работу, и если все будет хорошо, то дети этих негров станут уже совсем «цивилизованными людьми», пополнив население христианской территории.

Лошадка откровенно крестьянского вида неторопливо катила скрипучую коляску, а мы с Верой глазели по сторонам и хрупали поджаренные орехи из бумажных кульков. Вот и знакомый рынок, знакомый шум, знакомые даже запахи. Я отсыпал негру монет, попросив его нас подождать, на что он с великой готовностью согласился, а мы пошли дальше, в толпу, никуда не торопясь и откровенно наслаждаясь бездельем. А что, до решения комиссии меня на «Лейлу» даже не пустят, насколько я понимаю, разве что трофеи помельче оттуда вынести, – так чем мне еще заниматься? Лечиться разве что да отдыхать заслуженно после ратных подвигов.

Хорошо бы все выгорело. Пусть из меня мореход и никакой, но яхта – это актив, лишней точно не будет. Мне еще Василь по дороге успел рассказать, что такая яхта как хорошая шхуна стоит, можно просто одно на другое сменить да в купцы податься. Правда, у меня не получится. Нет, не потому что тупой, а потому что все это надо знать чуть не с рождения, а я так даже перечня привычных местных товаров не знаю. Не смогу, вляпаюсь. С другой стороны, я вижу, что брат Иоанн меня явно к чему-то подталкивает. Не к чему-то, это я неправильно сказал, а конкретно – к приватирской лицензии, но вот зачем ему это? Почему так важно? А может, и не шибко важно, просто ему кажется, что я там на своем месте буду? Мне ведь, откровенно говоря, тоже так кажется. Я же сам вижу. Что мое место здесь – к войне поближе.

И кстати, к чему он тогда Тортугу помянул? Что-то планируется? Надо будет у него подробней выспросить, когда увидимся. Вот это он точно неспроста сказал, как мне видится, просто наверняка.