Древний. Война - Сергей Тармашев

— Снайперской подгруппе доложить о готовности.

— Я — «Игла-1», цель наблюдаю уверенно.

— Я — «Игла-2», цель наблюдаю уверенно.

Бойцы спецназа чёрными тенями замерли на огневых позициях.

— Принял. Ждать моей команды, — Четвёртый убедился, что Ва надёжно захвачен системой наведения, и ответил Савельеву:

— Можем снять всех троих одним залпом. Саня, как думаешь, он может взорвать это корыто?

— Сейчас узнаем, — ответила связь голосом Савельева. — На всякий случай мы включили помехи максимальной плотности на всех доступных нам частотах. Он может взорвать заряд только вручную, так что у нас есть шанс. — Он мгновение помолчал и закончил: — Осталось десять секунд.

— Внимание снайперской группе. Огонь по моей команде, — Четвёртый сконцентрировался на мишени.

— Прежде чем принять ваше предложение, я бы хотел ещё раз подтвердить гарантии моей безопасности. — Раздался голос Ва.

— Андрей, выведи меня на громкую ещё раз. — Попросил Савельев. — Кажется, у синенького поганца хорошо развит инстинкт самосохранения.

Четвёртый сделал короткое движение, и голос Савельева загремел в тесном пространстве развороченных переборок:

— Как тебе будет угодно. Я, генерал Савельев, начальник Департамента Безопасности Содружества, уполномочен Советом Глав Содружества Людей выступать представителем Совета в экстренных ситуациях. Этим правом я гарантирую тебе и твоим подчинённым сохранение жизни и гуманное обращение. Принимай решение сейчас, Ва. Время вышло.

Ва секунду молчал, и Четвёртый аккуратно положил палец на спусковой крючок.

— Я согласен, — прозвучал ответ. — Мы сдаёмся.

Он что-то сказал своим телохранителям, и они бросили оружие на пол.

— Вы можете войти, — сказал Ва. — Мы безоружны.

Четвёртый одним ударом выбил раздолбаный в клочья люк, и спецназовцы вошли внутрь. Он быстро подошёл к лежащему перед Ваарси сыну. При виде приближающегося гиганта двое чужих испуганно попятились. Ва, не достававший высокому воину даже до пояса, остался стоять на месте, держа себя в руках. Четвёртый склонился над неподвижным телом, осматривая хлюпающий аппарат, намертво впившийся в человека.

— Это устройство контролирует мозг, не давая ему погибнуть, что происходит за счёт разрушения тела, — произнёс Ва. — К сожалению, тут я ничем не могу помочь. Аппарат можно снять только в специально оборудованном медицинском стационаре.

Четвёртый поднял сына на руки и бросился к выходу.

— Саша, Андрей у меня! — вызвал он Савельева. — Срочно подготовь медотсек! И свяжись с Росом, у нас экстренная ситуация!

Высокий воин с человеком на руках, согнувшись почти пополам, мчался по разбитым коридорам, подобно смерчу сметая препятствия на своём пути. Обломки разбитых переборок и изувеченного оборудования корабля разлетались в разные стороны, будто сугробы на железнодорожных путях от удара локомотива-очистителя. Едва Четвёртый влетел в десантный модуль, входной люк закрылся, и корабль рванулся к эскадре.

До Роса удалось добраться менее чем за полчаса. Лифтовая платформа достигла бункера и плавно вытолкнула десантный корабль в створ шлюза. Входные люки корабля ещё не успели полностью открыться, а опутанную ворохом датчиков, проводов и трубок гравиплатформу с неподвижным телом молодого учёного уже вывозили наружу. Бригада реаниматологов, затянутая в стерильно-белые медицинские скафандры, забрала у спецназа платформу, быстро оттеснив от пострадавшего всех посторонних, и бегом устремилась к медицинскому лифту. В подуровень интенсивной терапии Четвёртого не пустили, и он остался снаружи, сквозь полупрозрачную стену напряжённо вглядываясь в суету белых фигур, окруживших его сына.

— Андрей Иванович! — кто-то негромко окликнул Четвёртого.

Он обернулся. В дверях соседнего помещения стоял немолодой врач, знакомый ему ещё по войне с Корпорацией.

— Зайдите, — позвал доктор. — Нужна ваша помощь.

Четвёртый вошёл в палату, и доктор указал на медицинское ложе. На нем лежала Мэг, бледная, словно восковая кукла.

— У неё сильный шок, — объяснил врач. — Она потеряла сознание, когда увидела гравиплатформу с... Андреем Андреевичем. Я предпринял необходимые меры, она сейчас придёт в себя. Если вы располагаете временем, я бы попросил вас побыть рядом с ней какое-то время. Ей сейчас необходима поддержка близкого человека. Если возникнет необходимость, вызывайте меня, — он указал на красный сенсор, вмонтированный в изголовье ложа. — Я буду неподалёку.

Доктор вышел, и Четвёртый опустился на стул рядом с Мэг. Она открыла глаза, её взгляд беспокойно заметался по сторонам. Четвёртый взял её руку в ладонь. Мэг узнала его, и спустя несколько мгновений её взгляд прояснился.

— Как он? — Мэг с тревогой смотрела на Четвёртого.

— Не знаю, — тихо ответил он. — Меня не пустили в реанимацию.

Мэг поднялась и села на ложе.

— Я должна быть там! — она встала на ноги.

— Нельзя нам туда, — вздохнул Четвёртый. — Врачам сейчас лучше не мешать. Отдохни немного, дочка.

— Не могу, — печально ответила Мэг, сдерживая слёзы. — Пойдёмте к нему, Андрей Иванович, я тут с ума сойду! Я хотя бы под дверью постою!

Четвёртый молча кивнул и подал ей руку. Они покинули палату и направились к реанимационному подуровню. Сквозь полупрозрачную стену было видно, как вокруг операционного стола возятся врачи. Четвёртый усадил Мэг в гостевое кресло и расположился рядом. Они сидели, не произнося ни слова и не сводили глаз с мутных силуэтов за стеной. Через полчаса завибрировал коммуникатор. Четвёртый посмотрел на запястье. Срочный вызов Совета. Он отпустил руку Мэг и собрался ответить, но в этот момент дверь реанимационной скользнула вверх, и на пороге появился академик Лантро, лечащий врач сына. Мэг вскочила и бросилась к нему.

— Доктор, что с ним?!

Четвёртый подошёл к врачу. Доктор печально покачал головой.

— Мы извлекли устройство Чужих и остановили разрушительные процессы. Хотя тело сильно пострадало, в биорегенераторе оно вскоре полностью восстановится. Но его мозг подвергся тяжелейшему травматическому воздействию в результате парализующего удара. В изменённой части мозга развился сильнейший отёк, гибридные клетки стремительно гибнут. Мы сделали всё, что только в наших силах, но так и не смогли остановить процессы разрушения. Мы сможем привести его в сознание, но это ничего не изменит. Он умирает, — врач закрыл глаза, было видно, как подрагивают его веки. — Семьдесят часов — это максимум, что у него осталось.

Мэг тихо вскрикнула и прижалась к Четвёртому, уткнувшись в грудь лицом.

— Андрей Иванович... почему... как же так... — она тихо рыдала у него на груди.

— Прости, дочка, — глухо прошептал Четвёртый. — Не уберёг...

Некоторое время он стоял, прижав к груди Мэг, и смотрел в никуда пустым взглядом. Наконец он коснулся надрывающегося коммуникатора. Над запястьем вспыхнула голограмма Тихонова.