Колумбы иных миров - Юлия Федотова

Да только ничего бы он не доказал, если бы Судьба, сперва так жестоко над ним насмеявшаяся, в последний момент не сменила гнев на милость и не забросила его именно в Трегерат. Во-первых, в любом другом городе Староземья и окрестностей он просто не выжил бы — позднее он и сам это понял. Потому что одних городах не подметали улиц, в других — не терпели чужаков, особенно сумасшедших, ну а третьи постоянно воевали и брили в рекруты каждого, кто подвернется, даже если он в жизни не держал в руках оружия.

Во-вторых — и это главное! — в иных городах не было великолепной, всемирно знаменитой и бесплатной публичной библиотеки. Легко освоив грамоту, он стал долгие часы просиживать в ее стенах, наслаждаясь тишиной, прохладой и спокойствием. Чужая история вставала пред ним с пожелтевших страниц. Царства рождались и умирали, приходили и уходили народы, герои и злодеи, маги и пророки вершили судьбы миллионов. Мир жил по своим законам, и были они в чем-то схожи с законами его собственного мира, в чем-то отличны… Постепенно возникало понимание сущности здешней жизни. Следом — рождалась ИДЕЯ.

Этот мир принадлежал тем, кто владел магией, в чьих руках была Сила, не в философском ее понимании, а вполне материальном, физическом воплощении. Какова природа ее — на этот вопрос ответа не нашлось, да его, похоже, и не искал никто. Силу принимали как данность, как самое обычное явление, не вызывающее особого интереса. А ведь была она огромна! Маги могли управлять погодой, зачаровывать целые народы, перемещать с места на место города, изменять течение времени, мгновенно преодолевать через порталы тысячи километров, проникать в чужие мысли, видеть былое и грядущее, — подобного современной науке его мира и не снилось…

Но что оставалось тем, кто Силой не обладал? Только молиться! У них были боги!

И кому, как не ему, профессиональному историку, было знать, какая это сила — фанатичная вера в богов. Надо только суметь воспользоваться ею, направить в нужное русло. Тогда можно смело бросить вызов самым великим из магов. Так рассуждал он, "колдун Всеволод", на беду свою, не сумевший понять самое важное: что боги этого мира столь же реальны, как и прочие его обитатели, что они не вымысел примитивного разума, а существуют на самом деле.

Но к подбору их он подошел внимательно и строго, как к любому делу, за какое бы ни брался. Богов известных и могущественных отмел сразу — у них и без него полно жрецов, они не уступят чужаку своего места. Но и мелкие, местечковые боги для его цели не годились — их никто не уважал, кроме собственных почитателей числом от сотни до тысячи, не более. А главное, все известные современные боги были слишком уж демократичными. Поклонение им не требовало никакого фанатизма. Ну вспомнят при случае, дескать, я почитаю такого-то. Ну помолятся, если возникнет в чем нужда. Лень самим молиться — дадут жрецу монетку, он за них постарается. Не поможет — можно и к другому жрецу обратиться, и чужому богу поклониться. Полнейшая свобода совести на уровне примитивных культов. А где строгая церковная иерархия, где сложные ритуалы, изнурительные посты и многочасовые молебны, делающие народные массы смиренными и легкоуправляемыми? Где кровавые жертвы, внушающие страх и покорность?

Впрочем, как раз жертвы-то иногда приносились — в глухих отдаленных селениях, самым захудалым из богов. Не требовалось быть психологом, чтобы понять — за такими народные массы не пойдут, как ни проповедуй.

Разочарованный Всеволод собрался уже сам придумать подходящего бога, либо приспособить для своих целей старое доброе христианство. Но тут, словно сама Судьба, почитаемая в этих краях превыше богов, ибо и боги ей подвластны, услужливо подсказала ему решение. Большой пергаментный свиток упал с верхней полки прямо ему на голову (спасибо, не прибил — весил он немало). Прочесть его Всеволод не мог, язык оказался незнакомым. Спросил библиотекаршу, милейшую, немного занудную старушку, так похожую на многих своих коллег из иного мира. И та, обрадованная интересом постоянного читателя, пояснила: это древнее повествование о злых богах Запада, Умране и Эрде, покинувших этот мир и забытых смертными.

Оно, почувствовал Всеволод. Заплатил специалисту-книгочею за перевод, разыскал еще несколько источников и не был разочарован. Умран и Эрда подходили ему по всем статям. Более жестокого и кровавого культа и придумать было нельзя. Строжайшее подчинение Праотцам и Пращурам, жертвоприношения по жребию, полное самоотречение, длительные массовые молебны, а главное — никакой свободы выбора, все иноверцы считаются врагами и жизнь их ценится не дороже медного гроша. С такой верой можно покорять мир!

Этим бывший аспирант Рыхтиков, он же "черный колдун" Всеволод, а ныне верховный Пращур, любимый сын Умрана, и занялся. Объявил веселую вдовушку своей супругой, жрицей Эрды, распродал ее нехитрое имущество и отправился на Запад, проповедовать старую, Истинную веру. Расчет оказался точным. Именно там, в землях Герцогств, особенно тяжело жилось народам, особенно жесток был феодальный гнет не в меру затянувшегося Средневековья, и жители ради облегчения собственной участи готовы были поклониться каким угодно богам.

И все же поначалу дело шло туго. Не год и не два бродили новоявленные жрецы по разбитым староземским дорогам, сносили нужду, лишения, а то и побои городских стражей — не во все города был разрешен вход нищим оборванцам.

Сторонников находили легко (порой даже удавалось собрать неплохие пожертвования). Но так же легко и теряли. Стоило сняться с места, оставить паству без присмотра, и новообращенные тут же утрачивали интерес к Умрану и Эрде, возвращались к привычным своим богам. Как говорится по обе стороны границы миров: с глаз долой — из сердца вон! Конечно, если бы Всеволод готов был довольствоваться малым, то вполне мог бы безбедно, в почете и уважении провести жизнь свою правителем какого-нибудь селения или даже города. Сумел бы, пожалуй, и небольшое герцогство к рукам прибрать, если бы постарался. Но ведь ему-то нужен был целый мир! И он упорно продолжат свой нелегкий путь.

Бывали дни отчаяния, когда он, обливаясь пьяными слезами на обширной груди своей супруги, молил Судьбу о возвращении на родину. Но постепенно стали приходить и победы. Вокруг него выстраивался костяк людей (именно с людьми он предпочитал иметь дело) преданных и надежных, готовых пойти даже на смерть ради своего так называемого Пращура.

Порой, в моменты полного благополучия, судьба жестоко отбрасывала его назад. Так было, к примеру, при первом посещении "священного" острова Эрд, когда все его сторонники заночевали у подножия древних идолов, "дабы снискать особую благодать и милость любимых богов". Увы. Милость не снизошла. Несчастные проснулись совершенными безумцами и один за другим утопились в море. "Во славу Умрана!"

Но жертва оказалась ненапрасной. Следующая партия — он все-таки рискнул, привел людей, уложил их под статуями — вернулась с острова целой и невредимой. Подойники укрепились в вере своей. Тогда у него даже возникла мысль: может, не все так просто в этом странном мире и вера в богов и демонов имеет в основе своей некое рациональное зерно? Возможно, задержись она подольше, и дело пошло бы иначе, и не рискнул бы он будить силы, стоящие несравнимо выше амбиций простого смертного. Но мысль мелькнула и ушла, а сам Всеволод продолжил свое жестокое дело. Все странности он списал на счет магии, которую полагал явлением хоть и не изученным современной наукой, но в перспективе вполне объяснимым с материалистической точки зрения. И не смутила его даже внезапная, эффектная гибель "жены" от удара молнии с ясного неба (хотя всем окружающим было очевидно — она навлекла на себя гнев Тора). Взял новую (к тому времени он уже мог сам выбирать себе баб, многие поклонницы почитали за великую честь служить Пращуру телом своим).