Лабиринты Ехо. Том 1 - Макс Фрай

– Святые слова, умник, – согласился Кофа. – Но ты ведь не против?

– Я не против, если мне принесут пирожное, – заявила мудрая корумпированная птица.

– Хороший мой, я тебе дюжину принесу, – пообещал я, закутываясь в скромное лоохи болотного цвета: обожаю быть незаметным. – Я готов, сэр Кофа.

– Ничего ты не готов. Сам же не хочешь, чтобы тебя узнавали. Думаешь, твоя физиономия – самая неприметная в Ехо? Можешь мне поверить, это не так. Иди-ка сюда.

С минуту сэр Кофа придирчиво меня рассматривал. Потом вздохнул и сделал мне легкий массаж лица. Было приятно и немного щекотно. В финале он осторожно потянул меня за нос.

– Думаю, сойдет. Пойди полюбуйся.

Я вышел в коридор и уставился в зеркало. Из зазеркалья на меня взирал какой-то малоприятный субъект: раскосый, длинноносый, с заметно оттопыренной нижней губой и мощными надбровными дугами. Мой старый знакомый симпатяга Макс исчез безвозвратно.

– Сэр Кофа, а вы потом сделаете, как было? – испуганно спросил я. – Честно говоря, этот тип мне не нравится.

– Много ты понимаешь. Тип ему, видите ли, не нравится. Зато теперь ты незаметный. Это очень обычное лицо, Макс. Неужели никогда не обращал внимания?

– Каюсь, нет. Некоторые вещи до меня очень медленно доходят. Да я не против, только не забудьте вернуть мое лицо на место.

– Оно само вернется на место, не позже, чем к утру. Такие фокусы долго не работают. Ну все, можно идти.

Кофа стремительным движением рук изменил собственную физиономию. Теперь мы с ним были похожи на мудрого папочку и не хватающего звезд с неба сынульку: наши новые лица явно принадлежали к одному и тому же морфологическому типу, но Кофа выглядел постарше да и поинтеллигентнее.

– Так куда же мы все-таки идем? – спросил я, лопаясь от любопытства.

– Дырку над тобой в небе! Ты еще не догадался?! Мы отправляемся в чудесное путешествие по трактирам. Начинается новая эпоха: Эпоха Хорошей Еды. И я не хочу, чтобы убогое образование в этой области обрекло тебя на унылое существование в новом прекрасном Мире. Я вообще очень добрый человек, тебе это не приходило в голову?

– Вы хотите сказать… – я начал смеяться. – Вы хотите сказать, что я удрал со службы, чтобы шляться по трактирам? Сэр Кофа, это действительно здорово!

– Не вижу ничего смешного. Могу тебя заверить, что Джуффин сочтет наш поход достаточно веским оправданием, даже если в твое отсутствие Дом у Моста провалится в тартарары к Темным Магистрам. И вообще, я-то делаю свою работу, а ты… Ты мне помогаешь.

– Ох, Кофа! Вы знаете, как вас называет Мелифаро?

– Разумеется. Мастер Кушающий-Слушающий. Не вижу в этом ничего плохого. Кто бы хихикал, «сэр Ночной Кошмар»!

К моему удивлению мы прошли мимо нашего любимого «Обжоры Бунбы».

– Ты и без того шляешься сюда с Джуффином чуть ли не каждый день. Он вообще жуткий консерватор, – презрительно махнул рукой Кофа. – Вбил себе в голову, что от добра добра не ищут. Кухня в «Обжоре» хорошая, не спорю, но каждый день одно и то же – невозможно!

Для начала мы зашли в трактир «Веселые скелетики». Я подумал, что опутавшая Ехо сеть разнообразных «скелетов» чем-то напоминает многочисленные «Макдональдсы» на моей родине. И улыбнулся.

– Ты чего? – спросил Кофа, усаживаясь за столик в дальнем углу зала.

– Да так. Просто подумал, что в Ехо слишком много разных «скелетов».

– А ты знаешь историю их появления? Ну да, конечно, не знаешь. Джуффин никогда не имел представления, о чем стоит рассказывать в первую очередь. Тогда слушай. Хозяин всех «Скелетов» – Гоппа Талабун. Ну, ты его видел, он приводил в Управление своих поваров. Парень происходит из очень богатой семьи. Клан Талабунов, потомственных дегустаторов – в свое время это были очень влиятельные люди. Эти господа так любили вкусно пожрать, что через некоторое время после начала Эпохи Кодекса изрядно затосковали. Они собрались все вместе, велели своим поварам приготовить еду «как раньше», – то есть, не пренебрегая запрещенной магией. И лопали, пока не умерли от обжорства. Времена тогда были повеселее, чем нынешние, у нас с Джуффином дел и без них хватало. Когда мы выкроили полчаса, чтобы нагрянуть к Талабунам, арестовывать было некого: одни трупы. Некоторые не смогли жрать до потери Искры, они отравились. Гоппа получил огромное наследство, в том числе дома своих родственников, и открыл в них трактиры. Это забавно, поскольку сам Гоппа по молодости записался в аскеты, все время ругался со стариками и презирал семейные традиции. Разумеется, он не принимал участия в их последнем пиршестве. Говорят, Гоппа до сих пор питается одними бутербродами, и я этому верю. У парня весьма своеобразное чувство юмора: посмотри вон туда. – Сэр Кофа указал на ярко освещенную нишу в противоположном конце зала.

В нише был установлен столик, за которым чинно восседали два небольших скелетика.

– Они настоящие, Макс. Настоящие скелеты Гоппиных покойных родственничков. Такие есть в любом его заведении, если ты помнишь. А название каждого трактира правдиво описывает характер покойного. Хозяевами этого дома были муж и жена, оба маленького роста и действительно очень веселые. Хорошие люди, я был с ними дружен… А сейчас нам подадут нечто особенное, так что соберись с силами, мальчик. Повара здесь, кстати, до сих пор те же, что и раньше. А Талабуны всегда могли себе позволить лучших из лучших. Торжественный момент, сэр Макс: нам несут «Великий пуш»!

Когда я посмотрел на приближающегося к нашему столику старшего повара, мне стало не по себе: парень катил перед собой тележку, на которой возлежало нечто вроде китайских пельменей, только каждый «пельмень» был около метра в диаметре.

– Я конечно, люблю пожрать, – шепотом сказал я Кофе, – но вы явно переоценили мои возможности.

– Не говори ерунду, мальчик. Сейчас все будет в порядке. Молчи и наблюдай.

Остановившись возле нашего столика, повар с достоинством поклонился и поставил перед нами две сравнительно небольших тарелки. Не успел я задуматься о несоответствии размеров посуды и еды, а повар двумя широкими лопаточками аккуратно подцепил верхний «пельмень». И начал на него дуть. Так осторожно и терпеливо дует заботливая бабушка на ложку с овсяной кашей, умоляя любимого внука превозмочь себя и впустить в организм еще одну порцию пользы. Но в отличие от бабушкиной овсянки, «пельмень» начал стремительно уменьшаться. Когда «Великий пуш» превратился в среднестатистический пирожок, повар быстро переправил его на тарелку сэра Кофы, и тот начал есть.

– С этим делом лучше поторопиться, мальчик, – с набитым ртом сообщил мой Вергилий. – Через несколько минут будет уже невкусно.

Я счел за благо прислушаться к разумному совету. Как только пирожок шлепнулся на мою тарелку, я приступил к делу. Внутри «Великого пуша» обнаружилось много какой-то воздушной мясной начинки и целый океан ароматного сока. Это было восхитительно!

Повар подбрасывал на наши тарелки все новые и новые «пуши», мы тоже не сдавались. Наконец тележка опустела, мы остались одни.