Клинок Богини, гость и раб - Анастасия Машевская

Шиада замерла, округлив глаза. Происходящее просто не могло быть правдой – чтобы Берад Лигар попросил ее, ведьминой, помощи для еще более ярого приверженца веры женоненавистников? Однако, как бы ее ни удивляло и сколь бы ни льстило, ответ у жрицы был один.

– Даже если бы я могла приблизиться к Грею так, чтобы он, соскочив с постели, не убил меня в тот же миг, я все равно не знаю лекарства от старости. Но если хочешь, могу облегчить его страдания, сократив период угасания. – Высвободилась и отошла от мужчины.

Берад, сомневаясь, правильно ли понял слова жены, сделал длинную паузу.

– Шиада, ты… сошла с ума? Ты предлагаешь мне услугу убийцы? Предлагаешь убить отца?! Этому учит твоя богиня?!

– Я полагаю, разумнее говорить, что я ее жрица, а не так, как ты сказал. А уж чему Праматерь учит, я так сразу и не объясню.

Она издевается… издевается, мерзавка!!!

«Вроде того», – хмыкнула про себя жрица.

– Дрянь!

– Как угодно, – невозмутимо ответила жрица. – В любом случае я предложила тебе наиболее милосердный вариант.

– Ты просто не можешь переступить через глупые обиды! Как дитя малое!

– Настанет день, и ты согласишься.

– Никогда! – крикнул он вслед супруге, направляющейся во двор.

– Разумеется, – шепнула женщина, понимая, что, обращаясь к ней, Берад меньше всего хотел услышать то, что услышал. Ей следовало бы утешить его, согласиться ходить за Греем и создать видимость лечения, а после смерти старика убедить мужа в том, что такова божья воля и ничего нельзя изменить. Но истина гласит: если ты не выносишь лжи и не хочешь, чтобы тебе лгали, научись не лгать сам.

– Уф-ф-ф, – вздохнула женщина. – Такие истины применимы только к Матери и жрецам. А среди обычных людей никому не под силу прожить жизнь честно.

В конце концов, она – Шиада, воплощение Матери Сумерек, Владычицы Тени, а в тени все является не таким, как выглядит. Тень потворствует лжи, покрывает ложь, несет ее в себе вместе с опасностью как самую свою суть – суть коварства.

Женщина зашла к свекру. Оглядела приподнявшееся на постели тело: немощный дряхлый старик, полный яда, как раздувшаяся гнойная рана.

– Надеюсь, мой сын образумился и стал лупить тебя, как рабыню, чтобы выбить дурь!

– Не образумился. – Шиада бесцеремонно села на кровать, разглядывая лицо свекра.

– Стало быть, ты по указке мужа пришла поздороваться?

– Увы, я до сих пор слушаюсь только Богиню, а твой сын на нее совсем не похож. Я здесь, чтобы убедиться в собственных предположениях. – Она поднялась и отошла от кровати, всем видом выказывая брезгливость.

– Что я немощен и скоро умру тебе на радость?

– Что ты будешь мучиться долго.

– Да как ты?!.. – Грей что-то надрывно захрипел, закашливаясь. Пытался приподняться в кровати и сесть, потрясая кулаком, но тут же падал обратно. Воробей, который безуспешно тщится сойти за орла. Шиаде оставалось только его пожалеть.

И облегчить боль старика, презирающего Змееугодных, настолько, насколько это возможно, не убивая его.

Шиада развернулась к выходу, спокойно перебив свекра посреди тирады:

– Отдыхай, я зайду еще.

В тот же день Шиада обратилась к отцу Нелары:

– Я хочу попросить – если вдруг вы присмотрели для дочери мужа, не венчать их и также подождать с помолвкой. Хотя бы до лета.

– Но ведь это больше полугода! – воскликнул тогда отец девушки. – Я рассчитывал к четырнадцати годам уже пристроить девчонку замуж. А ей уже пятнадцатый пошел!

– Еще до следующего лета здесь будет мой брат, я хочу познакомить их. Может быть, из этого что-то выйдет, – проговорила жрица.

– Вот еще! – воскликнул мужчина, однако, взяв себя в руки, продолжил сдержаннее: – Ваша светлость, старший из ваших братьев уже женат и имеет наследника, а младшие не наследуют. Извините, но выдавать дочь за малоимущего рыцаря не намерен, – решительно рассек он воздух отрицательным жестом.

«А сам-то ты кто?» – Шиада едва удержала ухмылку.

– Младшую, когда подрастет, – может быть, не красавица, но Нелара имеет куда лучшие шансы. И потом! Вы говорите, может, что-нибудь выйдет. «Может»! Я хочу знать наверняка, что, если вы знакомите мою дочь со своим братом, значит, тот преследует мысль жениться, причем не затягивая.

– Да он не видел ее ни разу! – усмехнулась жрица.

– Вот и прояснили. Позвольте судьбой моей, – нарочито выпятил мужчина, – дочери распоряжаться мне.

– Судьбой Нелары, если уж на то пошло, домлжно распоряжаться ей самой.

– А вы своей распорядились сами? – Рыцарь посмотрел в упор.

«Чтоб тебя, въедливый червь!»

– Да, – сухо ответила жрица, – замуж я вышла по своей воле.

– Так вот почему на всех углах трещат о том, что герцог и герцогиня спят порознь! Что он полюбил бестию, которая околдовала его черными чарами! Вы, миледи, – пренебрежительно бросил рыцарь, – замужем год, а хоть слова о вашем первенце еще никто не слышал!

Шиада отвернулась, давая понять, что разговор закончен:

– Я все сказала, будь добр подождать с замужеством Нелары.

– Да как вы смеете указывать мне, как поступать в вопросах, которые касаются моих – моих, слышите! – моих детей! – перешел рыцарь на крик, жестикулируя, будто прогонял пятнадцатилетнюю судомойку обратно на кухню, откуда она сбежала по какой-то придури, не сделав работу.

«Глупец! Дети приходят через нас, но не от нас, и не обязаны ни быть с нами, ни походить на нас».

– Кто дал тебе право повышать на меня голос? – спокойно спросила женщина, оборачиваясь. – Не тебе, безродному христианину, оспаривать мои решения.

– Я рыцарь, а ты мелкая потаску…

– Замолчи, – гвоздем шепнула женщина, и – о, Праматерь! – мужчина неожиданно для себя заткнулся и посмотрел в пол.

– Я происхожу от двух королевских кровей. Я дочь династии Сирин и Вторая среди жриц. Я жена твоего господина и твоя госпожа, наконец. И если я говорю, что ты безроден, – так и есть.

Мужчина сообразил, что стоит посреди коридора, когда Шиады уже и след простыл. Кажется, он не на шутку перегнул палку. Или ему приснилось?

Женское начало, властолюбие или гордыня, но что-то со временем привело Шиаду к тому, что она стала помогать Бераду. Не акцентируя внимания мужа на собственных действиях и не скрываясь нарочно. Однако в итоге об этой перемене узнал весь замок.

Началось, как бывает, с малого: помимо привычных забот, жрица взяла на себя часть мелких дел. Однажды застала у дверей мужнего кабинета человека, рьяно умолявшего стражника пустить к герцогу. Несколько секунд Шиаде казалось, что она слышит разговор глухих: