Неоконченные предания Нуменора и Средиземья - Джон Рональд Руэл Толкин

Первые двое посланцев отправились в путь в десятый день месяца сулиме, и в конце концов именно один из них, единственный из шести, сумел добраться до земель эотеод. То был Борондир, великолепный наездник, – он принадлежал к роду, который, по семейному преданию, восходил к некоему военачальнику северян, в давние времена состоявшему на службе у одного из королей Гондора^[208]. О прочих же никто больше не слыхал – кроме товарища Борондира: того застрелили из засады, когда гонцы проезжали мимо Дол-Гулдура. Борондиру удалось спастись благодаря удаче и резвости своего коня. За ним гнались до самой Присной низины, а люди, выходившие из Леса, часто устраивали на него засады, и это вынудило Борондира сильно отклониться от кратчайшего пути. Наконец, через пятнадцать дней, он добрался до земель эотеод, причем припасы у него кончились за два дня до того; и он был так измучен, что едва смог передать Эорлу послание.

Шел двадцать пятый день месяца сулиме. Эорл погрузился в раздумья; но размышлял он недолго. Вскоре он встал и сказал:

– Я приду. Если Мундбург падет, где укрыться нам от Тьмы?

И он протянул Борондиру руку в знак данного обещания.

Эорл сразу же собрал совет старейшин и начал приготовления к великому походу. Но они заняли много дней: надо было созвать войско, устроить смотр и подумать о том, как распределить людей и защитить собственные земли. В то время люди эотеод жили в мире и война им не угрожала – однако, когда станет известно, что их владыка уехал сражаться далеко на юг, все могло обернуться по-другому. Тем не менее Эорл прекрасно понимал, что идти на эту войну иначе, кроме как со всем войском, бесполезно, и придется рискнуть – либо сразу отступить, отказавшись от своего обещания.

Наконец войско было собрано; всего несколько сотен воинов остались, чтобы защищать тех, кто был слишком юн или слишком стар для такого отчаянного дела. Шел шестой день месяца вирессе. В тот день огромный эохере в молчании выступил в поход, отринув страх и неся в сердцах мало надежды, ибо не ведали они, что ждет их на пути – или в конце пути. Рассказывают, что Эорл повел в поход около семи тысяч всадников в полном вооружении и несколько сот конных лучников. По правую руку от него ехал Борондир, который должен был, по возможности, служить проводником, поскольку он недавно проезжал через эти земли. Однако за время долгого пути через Долины Андуина это огромное войско никто не тревожил и не пытался на него напасть. Все существа, и добрые, и злые, едва завидев его, уступали дорогу, устрашась его мощи и величия. Войско шло все дальше на юг, и уже проходило мимо южного Лихолесья (за большой Восточной Лукой), где теперь кишели балхот, но и здесь они не встречали людей, ни больших отрядов, ни разведчиков, которые пытались бы преградить войску путь или следить за ним. Отчасти причиной тому были еще неизвестные им события, которые произошли после отъезда Борондира; но, кроме этого, в дело вмешались и иные силы. Ибо когда войско наконец приблизилось к Дол-Гулдуру, Эорл повернул на запад, устрашась его темной тени и туч, что ползли оттуда, и далее ехал, держась берега Андуина. Многие всадники обращали взор за реку, и боясь, и надеясь узреть далекий отблеск Двимордене, гибельного края, о котором в легендах их народа говорилось, что по весне он сияет как золото. Но сейчас он, казалось, был затянут мерцающим туманом; и, к их ужасу, туман этот перетек через реку и теперь струился по земле впереди них.

Эорл не остановился.

– Вперед! – приказал он. – Другой дороги нет. Неужели после столь долгого пути повернем мы назад и не придем на поле брани из-за речного тумана?

Подъехав ближе, они увидели, что белый туман оттесняет мглу Дол-Гулдура. Вскоре всадники въехали в него, и поначалу двигались медленно и осторожно; но оказалось, что под покровом тумана все освещено ясным светом без теней, а слева и справа их охраняли будто бы непроницаемые белые стены.

– Похоже, владычица Золотого леса на нашей стороне, – сказал Борондир.

– Быть может, – ответил Эорл. – По крайней мере, я доверюсь мудрости Феларофа^[209]. Он не чует зла. Он воспрянул сердцем и забыл усталость; он рвется вперед. Пусть так! Ибо никогда еще я не нуждался столь сильно в скрытности и скорости.

И Фелароф устремился вперед, и все войско понеслось следом, подобно могучему ветру, но в странной тишине, как будто копыта коней не касались земли. Так мчались они, столь же бодрые и полные сил, как в утро начала похода, весь тот день и весь следующий; но когда они пробудились на рассвете третьего дня, туман внезапно рассеялся и они увидели, что находятся посреди большой равнины. Справа, неподалеку от них, тек Андуин, но они уже почти миновали большую восточную излучину^[210], и впереди виднелись Отмели. То было утро пятнадцатого дня вирессе, и они добрались в эти края куда быстрее, чем можно было надеяться^[211].