Ребус Галла - Вадим Панов

Какая теперь разница?

Зал Толкователей наполнился грохотом выстрелов. Опомнившиеся рыцари организовали грамотную оборону, развернули автоматные стволы на восток и буквально залили эту часть зала свинцом, вынудив зеленых искать укрытия за украшающими вход в помещение горгульями. Статуи постепенно рассыпaлись под автоматными очередями, укрытие таяло, и жить ведьмам оставалось всего несколько секунд.

«Их всего две!»

Подкрепления нет, а значит, предположение верно: Милана заявилась в храм с небольшой командой.

Павел приободрился.

«У нас есть шанс!»

А в следующий миг заметил, что один из его рыцарей, занимающий удачную позицию за мраморной скамьей, отбросил автомат и вцепился руками в волосы.

Странное это ощущение — быть колдуньей наполовину.

Оказавшись в Ребусе, Марина поняла, что магическая энергия из нее ушла. Мгновенно. Безболезненно. Безвозвратно. Только что тело переполняла бурлящая сила, готовая обернуться гипнотическим мороком или «эльфийской стрелой», а в следующий миг ты вновь такая, как все. Обычный чел, неспособный чувствовать магические краски мира.

Но в то же время где-то внутри, в душе или просто в груди, в теле, пропитанном Вздохом Смерти, зашевелился страх. Чужой страх. Не чувство, но волна. Страх, ставший частью Марины и готовый послушно выпрыгнуть вон, атакуя указанную мишень. Страх, давший название необыкновенному Аркану.

Милана справа, Радица слева, стреляют, отбиваются, но долго не протянут. В коридор залетают шальные пули рыцарей, подходить к выходу в зал опасно, да и Сергей не пустит, не позволит. Впрочем, подходить не нужно.

Марина видела, где спрятался один из чудов, прикинула, где должны находиться остальные, и направила на них высосанный из мертвеца ужас.

Стрелять прекратили трое: тот, что лежал по центру, прямо напротив коридора, и двое ближайших к нему воинов. Три из шести стволов заглохли — почти победа.

— Вперед!

Милана и Радица вскочили на ноги и бросились в атаку, сосредоточившись на тех рыцарях, до которых не дотянулся Аркан Страха. Подавляя их не только свинцом, но и яростью. Движением и напором.

Опытные дружинницы знали, что воля ведет к победе так же быстро, как и превосходство в силе.

Три чуда катаются по полу, упиваясь всплывшим из глубин подсознания страхом. Остальные стреляют, но видят, что происходит с друзьями. Видят их, ни черта не понимают, потом видят ведьм, идущих в рост на автоматы, опять ни черта не понимают, и…

Расчет оказался верным. Напор, ярость, стремительные перемещения и нескончаемая стрельба сделали свое дело — чуды дрогнули. Трое оставшихся в живых рыцарей не стали дожидаться, когда дружинницы приблизятся на расстояние рукопашной, а, отстреливаясь на ходу, скрылись в западном коридоре.

— Мы в чем-то ошиблись, — пробормотал Внедраг, прислушиваясь к доносящимся из глубин храма выстрелам. — Ведьмы напоролись на Фердинанда.

— Надо ему помочь! — мгновенно среагировал Собидраг.

— Надо, — согласно кивнул обер-воевода.

— Тогда вперед!

Однако опытный Внедраг удержал юного командира за плечо и развернул лицом к себе.

— Разделимся.

— Что? Зачем?

— Наши сидят в Зале Толкователей. Пройдем через Перекресток и через Арочный Зал одновременно, и тогда одна из групп обязательно упрется ведьмам в спину, — объяснил опытный воин. — Нечего кучей бегать.

— А-а… — Собидраг порозовел. — Правильно… Я тоже так хотел…

— Тама стреляют!

— И что?

— Тама стреляют, а я не хочу где стреляют, — покачал головой умный Контейнер. — Слышь, Иголка, не веди нас туда, где стреляют!

— А где золото, вести? — сварливо поинтересовался боец.

— Где золото, веди, — согласился Контейнер. — А то я уже заколебался пустую тачку толкать.

— Тогда молчи и не мешай.

— Фиг ли тебе не мешать, кретину заблудившемуся? — злобно спросил Копыто. — Где комната, мля?

— Скажи спасибо, что големов нет!

— Спасибо? Да я тебе щас такое спасибо! Да я!

Уйбуй хотел врезать обнаглевшему проводнику прикладом, Иголка машинально подался назад, уперся спиной в казавшуюся незыблемой стену, и…

— Куда он, сука, делся? — ошарашенно поинтересовался Копыто.

— Тута дверь! — радостно пропищал из темноты Иголка. — А еще тута золото мое!

— Не твое, а наше!

— Несколько тысячелетий я скитался по Вселенной. Одинокий, обиженный, злой на всех и в первую очередь — на Спящего. Я избегал встреч с его новыми игрушками, боялся, что не сдержусь, что начну мстить за то, что отец отверг меня.

— В конце концов не сдержался?

Галла улыбнулся, но обижаться на намек не стал. Спокойно продолжил рассказ:

— Когда мне показалось, что боль утихла, я посетил несколько миров. Их неуклюжие обитатели вызывали у меня жалость. И смех. Мстить вам все равно что топтать муравейник: убить-то можно, но на душе потом гадко. К тому же вы неплохо справляетесь с уничтожением себе подобных и без моей помощи. — Толстяк почесал голый живот. — Шутки ради я рассказал барнагейцам о Ключе Трех Рас, подарил им знаменитое пророчество. В ответ навы стерли их мир с лица Вселенной. Забавно.

Так шутят боги…

— И ты принялся раздувать войны?

— Не считай меня мелким пакостником, — по-прежнему дружелюбно, но с легким холодком в голосе попросил Галла. — Я бродил по мирам, наслаждался, так сказать, реализацией замыслов Спящего. Потом прибыл на Землю, посмотрел, во что вы ее превратили…

— Нас тогда еще не было, — заметила Яна.

— Вы все и есть вы.

— Ты тоже — не Спящий.

— Но и не вы, — хмуро возразил Галла. Он взял яблоко и раздавил в кулаке. — Я — другой.

Не каждый день удается вывести из себя бога. Занятный опыт…

Яна улыбнулась и негромко спросила:

— Почему Земля столь важна? Почему именно ее раз за разом превращали в метрополию?

— Я посмотрел на чудов, — «не услышав» вопроса, продолжил толстяк, — и мне стало противно: чванливые, самовлюбленные, они искренне верили, что покорили Вселенную. Самое смешное, что были правы: им действительно никто не мог противостоять. Они так гордились собой, что я решил проверить их крепость. Позволил найти свой дом, показал свою силу…

— Обратил в свою веру, — подсказала Яна. — Позволил называть себя богом.