Дворец любви - Джек Вэнс

– Инга, Дандина – не знаю фамилий.

– Не имеет значения. Вот они. – Он переписал номера на клочок бумаги, подошел к другому гроссбуху, сверил цифры. – Обе проданы здесь, на Мерчисоне. Инга ушла на фабрику Куалага. Знаете, где это? Третья на левом берегу реки. Дандина – на фабрику Юнипера, как раз напротив Куалага, через реку. Надеюсь, эти женщины не приходятся вам подругами или родственницами?

Мой бизнес, как и все в этом мире, имеет свои отрицательные стороны. На фабрике женщины ведут правильный образ жизни, но их вряд ли слишком балуют. Да кого эта жизнь балует? – И, нахмурив брови, он грустно взмахнул рукой.

Джерсен вежливо кивнул, поблагодарил Гаскойна и удалился.

Фабрика Куалага занимала шесть четырехэтажных зданий. В вестибюле главного офиса, украшенном образцами гобеленов, бледный клерк с обесцвеченными волосами поинтересовался причиной визита.

– Гаскойн сказал мне, – объяснил Джерсен, – что тридцать лет назад фабрика Куалага приобрела особь женского пола по имени Инга под номером 10V623. Можете ли вы сказать мне, работает ли еще у вас эта женщина?

Клерк отошел, чтобы просмотреть картотеку, затем произнес несколько слов в интерком. Джерсен ждал. Вошла высокая женщина с приятным лицом и мощными конечностями.

Клерк раздраженно произнес:

– Джентльмен разыскивает Ингу, B2-AG95. Здесь на нее желтая карточка с двумя белыми наклейками, но я не могу найти запись.

– Вы ищете в бараке F, а все В2 находятся в бараке А. – Женщина извлекла другую карточку. – Инга. B2-AG95. Умерла. Я хорошо ее помню.

Женщина с Земли, всегда что-то из себя строила, всегда жаловалась на то, на се. Когда я была советником по отдыху, она начала работать с красителями. Очень хорошо ее помню. Инга работала с голубой и зеленой гаммой, и это сломило ее – бросилась в чан с красно-оранжевой краской. Так давно это было… Боже, как летит время.

Покинув фабрику Куалага, Джерсен по мосту пересек реку и отправился на фабрику Юнипера, которая была чуть больше. На сей раз ему не повезло.

Клерк отказался просматривать записи.

– Нам не разрешают давать такую информацию, – сказал он опасливо.

– Позвольте мне обсудить этот вопрос с управляющим, – попросил Джерсен.

– Мистер Плюсе – владелец фабрики. Подождите. Я справлюсь, примет ли он вас.

Джерсен не успел как следует рассмотреть гобелен, который изображал цветущее поле и сотни разноцветных птиц, как клерк вернулся.

– Мистер Плюсе примет вас, сэр.

Мистер Плюсе, угрюмый человечек с серым хохолком и черными тусклыми глазами, явно не имел намерения угождать Джерсену или кому бы то ни было.

– Простите, сэр. Мы должны заниматься продукцией. А с этими женщинами просто беда: мы делаем для них все, что можем, снабжаем хорошей пищей, создаем возможности для отдыха; они даже ходят мыться раз в неделю. И все недовольны.

– Могу ли я узнать, работает ли еще у вас эта женщина?

– Работает или нет, я не позволю беспокоить ее.

– Я буду рад возместить вам любые неудобства.

– Гм… Одну минуту… – Мистер Плюсе заговорил в интерком:

– Меня интересует текущий индекс Дандины из прядильного цеха. Гм… Понимаю. – Когда он вновь обернулся к Джерсену, его глаза подозрительно блеснули. – Очень ценный работник. Я не могу допустить, чтобы ее расстроили. Если хотите поговорить, купите ее. Цена – три тысячи севов.

Без лишних слов Джерсен выложил деньги. Мистер Плюсе облизнул розовые губы и вновь заговорил в интерком:

– Быстро доставьте Дандину в контору.

Прошло десять минут. Мистер Плюсе с отсутствующим видом делал записи в блокноте. Наконец дверь открылась, и клерк ввел полную женщину в белом халате с крупными, расплывчатыми чертами лица, коротко остриженными волосами мышиного цвета. Она вопросительно поглядывала то на мистера Плюсса, то на Джерсена.

– Вы покидаете нас, – объявил мистер Плюсе. – Этот джентльмен покупает вас.

Дандина посмотрела на Джерсена со страхом:

– О, что вы со мной собираетесь сделать, сэр? Я приношу тут пользу, и мне хорошо. Я делаю свою работу, я не хочу работать на фермах и слишком стара для грузовых работ.

– Не бойся, Дандина. Я заплатил мистеру Плюссу, и ты теперь свободная женщина. Если хочешь, можешь вернуться домой.

Слезы набежали на ее глаза.

– Не верю!

– Это правда.

– Но почему? – Ее лицо выражало смесь надежды, страха и сомнения.

– Я хочу задать тебе кое-какие вопросы.

Дандина отвернулась и закрыла лицо руками. Спустя мгновение Джерсен спросил:

– Ты хочешь что-нибудь забрать с собой?

– Нет. Ничего. Если бы я была богатой, то взяла бы этот гобелен на стене, где маленькая девочка танцует. Я ткала для него основу, и он мне очень нравился.

– Сколько это стоит? – поинтересовался Джерсен у мистера Плюсса.

– Номер девятнадцать? Семьсот пятьдесят севов.

Джерсен заплатил и забрал гобелен.

– Пойдем, Дандина, – сказал он коротко. – Нам лучше поспешить.

– Но попрощаться… Мои дорогие подруги!

– Невозможно, – процедил мистер Плюсе. – Вы хотите расстроить остальных женщин?

Дандина задумалась и почесала нос:

– Я не выбрала своей премии. Три полупериода отдыха. Я бы хотела передать их Альмерине.

– Ты же знаешь, что этого нельзя делать. Мы никогда не позволяем передавать или выменивать премиальные. Если хочешь, можешь использовать их теперь, до отъезда.

Дандина неуверенно поглядела на Джерсена:

– А у нас есть время? Жалко… Впрочем, теперь это не имеет значения…

* * *

Они медленно шли вдоль реки к центру города. Дандина бросала осторожные взгляды на Джерсена.

– Я не могу сообразить, что вам от меня нужно, – начала она обеспокоенно. – Я никогда не знала вас.

– Мне интересно то, что ты можешь рассказать о Виоле Фалюше.

– Виоль Фалюш? Но я не знаю такого человека. Я ничего не могу рассказать о нем. – Дандина внезапно остановилась, колени ее тряслись. – Теперь вы отправите меня обратно на фабрику?

– Нет, – устало сказал Джерсен. – Не отправлю. – Он поглядел на нее в глубоком разочаровании. – Но ведь ты та Дандина, которую похитили вместе с Ингой?

– О да. Я – Дандина. Бедная Инга!.. Я не слышала о ней с тех пор, как она попала к Куалагу. Говорят, там еще хуже.

Джерсен судорожно искал выход.

– Вас похитили и привезли на Саркой?

– Да, да. Что это было за время! Мы ездили по степям в этих тряских стареньких повозках.