Маша - звезда наша. Книга 1. Маша и Позитивный мир - Анна Гаврилова

— Жешна!^[19] — прорычали сзади.

Ревность, прозвучавшая в голосе синеглазого, стала бальзамом на моё сердце. Только расслабляться я всё равно не спешила и пришла к разумному выводу: брюнеты — это хорошо, но ссориться с клыкастым нельзя.

В итоге я нацепила на лицо самую счастливую улыбку и, обернувшись, козочкой скакнула к блондину. Уже в прыжке воскликнула:

— Любимый, ты меня нашел!

Кидаться на шею не стала, ибо шансов дотянуться было немного. Вместо этого обхватила мужской торс руками и прижалась щекой к перекаченному телу.

Синеглазый подобной реакции точно не ждал и замер каменным истуканом. А я…

— Не поверишь, но я та-ак соскучилась! — проворковала нежно. И аккуратно погладила ладошкой мощный бицепс.

«Спаситель» снова опешил, а через миг сообразил и растянул губы в сдержанной, но вполне довольной улыбке. После чего наклонился и щекотнул дыханием щёку.

— Кррси, — с усмешкой сказал он. Поднял голову и пояснил, точно обращаясь к черноволосому: — Сранн!

На нас моментально посыпались смешки и одобрительные реплики. То есть всё было нормально, никаких катастроф и необратимых последствий. Вот только выдохнуть и расслабиться я не успела, потому что услышала:

— Ага. Но тупа-ая…

Со скоростью мухи застрявшей в меду, я повернулась и уставилась на предводителя «чёрных». Просто не было никаких сомнений, что этот бархатистый голос принадлежит именно ему.

— Что? — прошептала неверяще. — Что ты сказал?

— Дна умрэш. — Главный брюнет ухмыльнулся. — Ии^[20] драа.

Синеглазый клыкастик кивнул и заржал, причём очень громко и раскатисто. Его примеру последовали и брюнеты, и блондины, и черноволосый… ну не бог, но почти.

А мне так обидно, так неприятно стало…

— Вот уроды, — с чувством сказала я.

Впрочем, злилась не столько на них, сколько на себя — это же надо, до слуховых галлюцинаций докатилась. Так, может, мне не только голос, но и вообще всё мерещится? Включая новообретённый четвёртый размер и красиво округлившуюся попу?

Словно издеваясь над моей психикой, вальяжный брюнет подмигнул. А вот следующую его реплику читала по губам:

— Не бойся. Я тебя вытащу.

К месту дислокации клыкастой синеглазки меня не вели, а несли на руках. Бережно так, осторожно. Я в благодарность обхватила мужскую шею руками, прижалась, как котёнок к батарее, вот только мурлыкать не спешила…

Заявление брюнета стало истинной неожиданностью и по-настоящему выбило из колеи. Мозг откровенно заклинило, и я никак не могла понять — что теперь делать-то?

Невзирая на заторможенную работу мозга, очень хотелось порассуждать на эту тему, но меня отвлекли — усадили на возведённый для вождя подиум и вручили кубок. От золотого, усеянного рубинами сосуда, исходил совершенно пленительный аромат…

Синеглазый вождь взгромоздился рядом, сложил ноги по-турецки. После кивнул на кубок, мол — не стесняйся, Маша. Пей.

Ну я и хватанула.

А в следующий миг зашлась бешеным кашлем! Ёп…перный театр, да тут градусов семьдесят!

Уже приготовилась услышать очередной многоголосый ржач, вот только… воинство молчало. Когда прокашлялась и проморгалась от слез, увидела несколько десятков вытянутых клыкастых физиономий. В том же, что касается блондинистого качка — он не просто удивлялся, а пребывал в глубочайшем шоке.

— Э-э… — изумлённо протянул кто-то, и я нахмурилась. И логично задалась вопросом: по какому поводу столько внимания?

Только не говорите, что я нарушила какое-нибудь табу. Мне самогонку ваш предводитель дал! Лично!

Или это банальнейший из фэнтезийных приколов? Игра под условным названием «перепей гнома»?

Ладно, сейчас проверим…

Подхватив с близстоящего блюда веточку петрушки, я шумно выдохнула и допила. К слову, кубок был под стать моим новым знакомцам — габаритный, так что на второй заход граммов двести осталось.

Под прицелом изумлённых глаз я закусила выпитое петрушкой и подарила воинам широкую-преширокую улыбку. И пришла к выводу: всё-таки игра. Иначе к чему эти аплодисменты?

Ай да Маша! Ай да я!

Следуя логике ситуации, я повернулась к блондину и задала принципиально важный вопрос:

— Ты меня уважаешь?

Потом помолчала и добавила:

— Нет, мне в действительности пофиг, но почему бы не спросить? Ты же всё равно ничего не понимаешь.

Вождь белобрысой гвардии замычал, затряс головой. Весь такой ошарашенный, такой растерянный.

— У… морда клыкастая! — вконец разулыбалась я. Потянулась, коснулась пальчиком его губ. — И откуда же ты такой красивый взялся? Бабник хренов…

Мою руку поймали, нежно поцеловали и подарили такой взгляд, что… ух! Я бы непременно растаяла, но в следующий миг из глубины зала полилась мелодия, а в круг выползла знакомая восьмёрка — фурии.

По случаю выступления тётки переоделись, сменили пёстрые наряды на однотонные светлые шаровары и короткие топики. Сходство с восточными танцовщицами стало очевидным, когда они выстроились звездой и начали вилять бёдрами. В центре экспозиции оказалась приметная блонди. Та самая, что затеяла жуткие догонялки.

По мне — они мало отличались от развратных девок, выступление которых я сорвала. Но воинское братство считало иначе: на лицах мужиков отразился неописуемый восторг, даже синеглазый взирал на собственных жен, как школяр на разворот «PlayBoy».

Именно этот взгляд заставил собраться и призвать к порядку расслабленный алкоголем мозг.

Брюнет. Он знает мой язык и обещал помочь. Плюс — он дико понравился. Но! Всегда есть это мерзопакостное «но»…

Вдруг не получится? Или он передумает — ведь мужчины куда более непостоянны, чем женщины. То есть отношения с блондином налаживать всё-таки нужно…

Второй момент — я просто обязана утереть нос фуриям. Нет, уж кто, а эти тётки реально заслужили самую зверскую месть! А раз у них один мужчина на всех, то…

Я подумала и прильнула к плечу «спасителя». Он, как и брюнет, был без рубашки — щеголял бицепсами, трицепсами и прочими рельефами, — так что контакт получился в определённой степени интимным.

Синеглазый вздрогнул, мигом оторвался от созерцания жён, а я повела пальчиком по его груди — типа узор рисую, ага. Ещё глаза прикрыла — мол, вся такая скромная-скромная.

Предводитель всея блондинко шумно сглотнул и зачарованно уставился на мой пальчик. А я чего? Я ничего… Руку вниз направила, кубики на животе пересчитать.