Миссия Сокола - Вячеслав Шалыгин

— Возможно. А теперь скажите, что изменилось после провала заговора? Хотя бы один денежный мешок арестован по обвинению в пособничестве Главному? Вы устроили генеральную чистку в своих рядах, выловили часть исполнителей, но так и не добрались ни до верхушки заговорщиков, ни до спонсоров. Мы не ликвидировали корни проблемы, а это означает, что дерево снова вырастет. Рано или поздно. Никто не отказывается от больших денег без боя, поэтому Главный имеет все шансы привлечь к делу новые капиталы. Слишком высоки ставки.

— Но без «Сокола» или Прототипа заговорщики не сумеют вновь активировать Систему. Вы думаете, вам, как и «Неводу», грозит новая опасность?

— Об этом я стараюсь не думать. Возможно, так, хотя, скорее всего, Главный будет искать новые пути. Ведь мой «Сокол», по его убеждению, бракованный экземпляр. Он больше не способен управлять Системой как оружием. Главный должен найти другого посредника.

— Например, Одиночку?

— Нет. Одиночки больше не существует, как и других «Соколов», я вам уже говорил.

— В таком случае, Главному ничего не светит?

— Нельзя недооценивать научный потенциал человечества. Например, наших заокеанских друзей. На досуге я бродил по виртуальности и наткнулся на работы группы специалистов из Силиконовой долины. Вполне возможно, им скоро удастся повторить эксперименты Штоколова. Теперь сопоставьте этот факт и то обстоятельство, что в Штатах инвесторов заговора было втрое больше, чем во всех других регионах вместе взятых.

— Вывод напрашивается сам собой. Мистеру Войду, начальнику панамериканского филиала «Networld», придется весьма не просто.

— Верно. В этом случае новый уровень Большой Игры начнется именно там. Хотя возможны варианты. Где-то на нашей территории спрятан последний Прототип «Сокола».

— И где, по-вашему?

— Не знаю. Это секрет Одиночки, а его больше нет, я же говорю.

— Но есть Штоколов.

— Где его искать, я тоже не представляю. Поговорите на эту тему с Владиславом Валерьевичем.

— Боюсь, у него не найдется времени, — Лавров закрыл файл и затушил очередную, наверное, пятую подряд, сигарету. Насчет продолжительности и содержания бесед с подопечным у офицера имелись четкие указания как раз от самого Владислава Добрецова, начальника всей СБН: «недолго и по существу дела».

Саша наконец поддался нестерпимому желанию и мысленно заставил включиться вытяжку. Сизый дым нехотя потянулся к никелированному воздухозаборнику. Сотрудник СБН покосился на почти бесшумно заработавший прибор, но комментировать самодеятельность гостя не стал.

— Спасибо, Александр, на сегодня достаточно.

— Я могу попросить на завтра выходной? Хочу побыть с семьей.

— Да, конечно, — Лавров любезно улыбнулся, — но в пределах базы.

— Приз для победителя — домашний арест? — Барков усмехнулся.

— Вы сами сказали — игра не окончена, — начальник охраны развел руками. — Что там получится у инженеров из Силиконовой долины, пока непонятно, а секрет местонахождения последнего Прототипа раскрыть непросто, значит, Главный все-таки может попробовать вас на прежнюю роль. Так?

— Нет.

— Хотя бы теоретически! А раз так, мы обязаны это предотвратить. Вы, господин Барков, на данный момент единственный человек, способный уберечь мир от новой системной катастрофы. Единственная надежда.

— «Надежды — сны не спящих», — Барков вздохнул. — Не самое лучшее оружие против монстров вроде Системы. Но будь по-вашему. Устроим семейный пикник внутри охранного периметра.

— За пятым дотом третьей линии укреплений есть отличная лужайка.

— Спасибо, учту.

Александр вышел из душной комнаты и, облегченно вздохнув, направился к лестнице. Лифты он игнорировал не потому, что страдал боязнью замкнутых пространств, а потому, что главной проблемой на секретной базе СБН была гиподинамия. Ходить тут было особо некуда, а бегать по периметру не принято — срабатывала сигнализация. Сигнализация!

Барков вдруг встал как вкопанный. Перед внутренним взором возникла знакомая картинка: медленно раскачивающийся набат. Звука пока не было, но Саша уже почти ощущал идущую от колокола упругую волну. «Сокол» собирался бить тревогу. Барков сосредоточился. Нанороботы четвертой генерации, своеобразная личная охрана, пришли в движение, создавая вокруг носителя «Сокола» невидимую, но прочную оболочку. Саша приготовился услышать синтезированный голос, возвещающий об «опасности третьей степени», но биокомп не спешил с выводами. Складывалось впечатление, что «Сокол» не совсем уверен. Ерунда, конечно, — какие могут быть сомнения у машин? — но отдаленное сходство с человеческим поведением все-таки просматривалось. Барков даже на секунду решил, что электронный «симбионт» перенял эту черту у носителя.

«Неужели не только я становлюсь наполовину машиной, но и она перенимает у меня человеческий опыт? Нет, глупости. Такого не может быть по определению. Имитировать эмоции, использовать стереотипы поведения — да, перенять — вряд ли. Искусственный разум — это пока очень отдаленная перспектива. Не нашей половины века».

Готовый ударить набат исчез с «внутреннего экрана» так же неожиданно, как и появился. Барков вернулся к реальности.

«Ложное срабатывание? Странно и потому весьма подозрительно».

Саша вышел на лестницу, но подниматься по ней не стал, его буквально стреножило любопытство. Чем же на самом деле была вызвана эта «учебная тревога»? Барков взялся за поручень, крепко зажмурился и приказал «Соколу» отрыть доступ в Сеть. Биокомп мгновенно выполнил приказ, и реальность вокруг Саши снова исчезла, уступив место нерукотворным чудесам инфомира.

Мысленный интерфейс был настроен абсолютно не так, как в обычном компьютере. Барков и его биокомп давно решили, что создадут свой, гораздо более удобный, чем у «Майкрософт» и других компаний. Получилось это или нет, сказать трудно, однако пользоваться эксклюзивной программной оболочкой было удобно. Естественно, на взгляд Баркова. Впрочем, других взглядов и не существовало. Кроме Саши, на всей планете не осталось ни одного человека с биокомпьютером в качестве «сопроцессора» к данному природой мозгу.

Барков бегло осмотрелся. В Интернете, как обычно, бурлила псевдообъемная информационная «жизнь». Здесь кипели холодные обезличенные «страсти», разворачивались призрачные бескровные «войны» и бушевали «эпидемии», в которых одни столбцы эфемерных символов заражали другие не существующими реально болезнями. Инфомир внутри техномира выглядел привычно парадоксальным: серьезно насыщенным информацией и в то же время задорно бессмысленным. Никакими новыми опасностями из его электрических недр не веяло.

Примерно такая же относительно спокойная картинка наблюдалась и в других, тесно сплетенных с Интернетом сетях. Радиодиапазон был стабилен, работал почти без помех, а запредельно быстрый и потому перегруженный информацией «Невод», как всегда, подавлял своей солидностью. Да, уж чего-чего, а солидности ему хватало. Имея в виду космическую скорость передачи информации и реальное круглосуточное наблюдение за каждым квадратным метром земной поверхности с тысячекратным увеличением, иначе воспринимать спутниковую сеть просто не получалось.