Украина в огне. Эпоха мертворожденных - Глеб Бобров

Братишки — глазами жрут. Жихарев тоже — под впечатлением. Закрепим…

— Ладно, занимайтесь. Юра, вам еще час на стрельбу… Они у тебя с одного глаза стреляют?

— Да…

— Ну ты даешь! Отставить на хрен — сразу с обоих. Пусть с пупушка глаз ставят… Народ! Не тормозим — это вообще просто. Смотрите. Вы оба — правши. Вот приклад, плечо, локоть, щека… Вот прицел, вот правый глаз. Оба глаза — открыты. Сектор воспринимаешь как бы левым, а непосредственно прицеливание осуществляешь — правым. Как внутри головы — переключатель. Понятно? Попробуйте! За полчаса практики врубитесь, ничего сложного. Зато в деле никогда не будете слепы.

Третий загруз подряд моих в общем-то простых мужиков поставил по стойке смирно. Так, глядишь, бойцы и честь начнут отдавать. Теперь наш зам…

— Брат, ты ведь должен знать: туннельное зрение — ломать любыми средствами и без всякой жалости. Стрельба с одного глаза через оптику — самый короткий путь к «туннельке». Яволь?

— Есть, командир. Не вопрос — сделаем.

Отошли чуток, как бы провожая меня. Глянул, пацаны своим увлечены. Не выдержал:

— Ну, и че, душара, — проверил?

Старлей улыбнулся, скорчившись от боли в разбитых губах.

— Святое дело, Аркадьич, нам же вместе — ходить…

— Юр, в понятиях — не путайся, хорошо?! Это мне с тобой — «ходить», а тебе — «с нами», уловил разницу?

— Легко! — он опять перекошенно улыбнулся… — Ты больше народ так не грузи, с наезда. Сейчас репу почешут и пойдут назад за автоматами.

— Ничего, десантура — она к побоям привычная… — Помолчал и решил еще разок шпильку сунуть: — Ну, и не пехота, конечно…

Жихарь с интересом посмотрел на меня:

— Не любишь ВДВ?

— Хех! Кто ж вас любит-то, Юра?! Вернее, раньше — не любил, по горячему еще. Сейчас мне похер, кто — откуда. Да и пацаны, сам понимаешь. Проехали, короче…

Он чуток помолчал, по своему обыкновению, и спросил:

— Кирилл Аркадьич, скажи честно, откуда ты все, что рассказывал, знаешь?

— Да нас неплохо готовили.

— Понятно… В общевойсковых, да еще и рядовому составу, такого — не дают. Даже не вопрос. Тут ты, командир, недоговариваешь.

— Да нечего договаривать, вот и все. Значит, попались офицеры неравнодушные, дали больше, чем требовалось… Не грузись, лады?! Закончишь с пацанами — сразу ко мне. С Иванычем договорились — дал «добро». Сегодня готовимся. Завтра — играем.

В разговорах с Жихарем и Денатуратычем прояснились некоторые моменты. И раньше мы о них догадывались, а Буслаев — тот прямым текстом, не стесняясь в выражениях, разъяснял «откуда в жопе — алмазы», указывая на техническую разведку противника. Да и беспилотники[31]крутились в небе с утра до ночи и с ночи до утра. Посты прикрытия, сельская самооборона и местные постоянно засекали группы и отдельных наблюдателей.

Юра мне на досуге вкратце поведал о переносных средствах разведки. Из всего перечисленного им изобилия я по собственному опыту помню лишь ночные бинокли да валявшуюся у нас в оружейке какую-то переносную «РЛСку»[32]. Правда, таскать ее с собой в горы желающих как-то не находилось, а посему «с чем ее едят» тогда осталось для меня тайной.

Как выяснилось, этого добра в мире — без счету. Особенно у наших заграничных друзей, которые, не жалея, снабжали своими техническими примочками армию ЦУРа. Больше всего меня «порадовал» раздел о радиоразведке и возможностях оперативного глушения и, совсем уж конкретно, о носимых тепловизорах. Блядь! Двадцать первый век у них, видите ли, на дворе, а мне — что делать?!

Под эти условия всей толпой разработали достаточно элегантную операцию. Когда план более-менее вырисовался и перестал походить на детский лепет, я пошел к комполка.

Буслаев, на удивление, с порога не послал, а, выслушав версию, — поддержал. Правда, достаточно своеобразно:

— Деркулов, если ты решил меня заебать, то ты нашел не ту сраку. На мою и без тебя мозгоебов хватает… — Комполка помолчал чуток и продолжил: — Это хваленое «Часов-Ярское перемирие» — филькина грамота. Подтереться и забыть. Мы — ни пункта не выполнили. Они — тоже. Со дня на день ЦУРюки вмажут по нам всеми своими силами. Бедные мы будем — поверь, и здесь, и в Северодонецке, и в Луганске. Дай нам боже успеть группы прикрытия вывести. С другой стороны, эти красавцы шастают у нас, как у себя дома. Скудельников мне последнюю волосню на мудях повыдрал. Результаты ему — подавай! И будет лютовать, сука, дальше — ты ж его лично знаешь. Когда отгребем, еще повесит на меня срыв разведдействий противника… — Видно было, что давно мужику неймется о наболевшем высказаться. Подполковник наконец встал, подошел ко мне. Внимательно, немного снизу вверх, посмотрел и, как бы мысленно померившись ростом, шириной груди и выпуклостью живота, вдруг ободряюще хлопнул всей лапой в плечо: — Хорошо, давай! — и, словно напутствие, закончил: — Обосрешься — лучше не возвращайся.

Дальше дело пошло как по маслу. Даже сам полкач принял непосредственное участие. На подготовку ушел еще один день. За это время мы с Жихарем смотались на рекогносцировку и, заодно, лично поговорили с Серегой Трофимовым — командиром взвода прикрытия из батальона майора Колодия.

Комбат, обладавший на редкость подходящей его фигуре и характеру знаковой кличкой Колода, обстоятельно выслушав нас, спросил:

— А шо каже Дмытро Ивановычу?

— Добро дае, Мыхайло Богдановычу! Да вот только без тебя все под хвост — дядьке лысому, а не операция.

— Ну, горазд…

— Спасибо! Еще надо: шестьдесят шестой «газон» к 15–30 — под навесы элеватора, а тебя, Богданыч, лично, в штаб полка — ровно на два часа.

— Добрэ… — буркнул Колодий и скривился так, словно ему чарку перекисшего кваса налили вместо «горилки». Понятно, против Буслаева не попрешь, тот сам — похлеще бронекавалерийской бригады СОРа будет. Когда выходили, Богданыч, на дорожку, пробурчал себе под нос, но так, что и мы услышали:

— Дай — тэ, дай — цэ. Я вжэ не в тому вици, шо б даваты по два разы…

К 15–00 штаб операции окончательно выработал план взаимодействия — путь и порядок выдвижения, маршруты отхода и прикрытия, тексты условных радиокоманд и сигналов. Понеслась…

В 15–45 «Команданте», сидя на своей КШМ[33]где-то между Лисичанском и Северодонецком, вызвал комбата и по открытой связи поставил тому задачу — срочно прислать в штаб группировки одну БМП (дословно: «Только не распиздуху какую-не-то!») и человек пять-семь бойцов для сопровождения некоего лица.