Спираль - Андрей Ливадный

— Понятно. — Он попробовал мысленно представить район с указанными координатами, но не преуспел в поисках. — Мне это ни о чем не говорит, — подытожил Полынин свои усилия. — Оглянитесь вокруг, найдите какую-нибудь яркую, бросающуюся в глаза вывеску.

— Сейчас, подождите секунду.

На некоторое время в коммуникаторе повисла тишина, нарушаемая лишь отдаленными звуками уличного движения, затем вернулся голос незнакомки:

— Напротив меня через дорогу большая голографическая вывеска. Ночной клуб «Орфей»… Он открывается через час.

— Идет. — Антон посмотрел на свои часы. — Погуляйте где-нибудь, я подъеду к открытию.

— Да… конечно… Но как мы узнаем друг друга?

— Я буду одет в длиннополое пальто «хамелеон», голова непокрыта, стрижка короткая «а-ля гермошлем», на вид лет тридцать. — Он усмехнулся и добавил: — Особых примет нет.

— Хорошо. — Она по-прежнему разговаривала надтреснутым, дрожащим голосом. — Я подожду вас тут. Приезжайте поскорее, ладно?

— Договорились. — Антон дождался сигнала отбоя связи и только после этого вернул трубку домашнего коммуникатора в соответствующее ей гнездо на панели компьютерного терминала.

Некоторое время он сидел в задумчивости.

«Что бы это значило? Перезвонить Джонатану?..»

Он находился в явном затруднении. С одной стороны, работа в Рукаве Пустоты без лицензии от вновь образованной Конфедерации Солнц, в состав которой теперь входили еще и две ксеноморфные расы — инсекты и логриане, являвшиеся, как ни крути, историческими наследниками тех самых артефактов, которые с риском для жизни добывал Полынин, чревата по новым законам длительным тюремным сроком… и в этой связи Антону волей-неволей приходилось с подозрением относиться к негаданным звонкам, действуя по принципу: береженого бог бережет, а с другой — поднимать панику, беспокоить Роглеса сомнениями относительно человека, им же рекомендованного, будет похоже на вызывающее, демонстративное недоверие, что, скорее всего, еще больше осложнит их и без того давшие трещину отношения.

«Прошли золотые времена…» — подумал Антон. Все было нормально, пока Роглес оставался обыкновенным владельцем нескольких старых гиперсферных кораблей. В ту пору он вел себя сдержаннее и не скрывал своего страха перед Рукавом Пустоты, предпочитая рисковать не собственной шкурой, а только кораблями, передоверяя их безработным пилотам, таким, например, как только что выписавшийся из госпиталя Антон Полынин. Теперь же Роглес разжирел, оброс сетью собственных магазинов, в нем появилась наглая вальяжность большого босса, и это начинало раздражать до такой степени, что порождало стойкое желание плюнуть на все и уйти, заняться чем попроще…

«Ладно…» — мысленно подытожил Антон свои сомнения, убирая ноги со стола и вставая с кресла. — «Будем действовать по обстановке, в первый раз, что ли?»

Терминал домашней компьютерной сети послушно погасил мониторы, переходя в режим резерва, как только встроенные в кресло датчики перестали воспринимать вес тела хозяина.

Светился лишь небольшой овальный экран индикации голосовых команд, под которым рельефными буквами было прописано название модели бытового кибернетического комплекса.

Антон подошел к стене, коснулся сенсора, и панель обшивки, имитирующая зеркальное дерево планеты Рори, скользнула в сторону, открывая встроенный шкаф-купе с верхней одеждой.

Он потянулся за пальто.

— РИГМА, — не поворачивая головы, обратился он к системе, — вызови машину к подъезду. Я буду отсутствовать неопределенное время. После моего ухода включи режим охраны помещений.

— Принято, — ответил бестелесный голос.

На терминале вспыхнули и тут же погасли сигналы индикации.

Антон накинул пальто, провел рукой по короткому ежику волос, задержал взгляд на плечевой кобуре с импульсным пистолетом, которая висела в глубине шкафа, но брать ее не стал.

— Все, я ушел.

Дверь квартиры послушно распахнулась перед ним.

* * *

Ночной клуб «Орфей» занимал пять верхних этажей сверхнебоскреба на углу седьмой вертикали и шестнадцатого городского уровня. Архитектура мегаполиса в разрезе напоминала слоеный пирог: пласты городских площадей были как бы нанизаны на вертикальные столбы зданий, так что один и тот же небоскреб на разных высотах соотносился с различными улицами.

Это сверхвысотное здание оканчивалось тут — над шестнадцатым уровнем возвышались только пять его этажей. Квартал, если верить табличкам, именовался «поднебесьем», хотя соседние с «Орфеем» здания уходили еще выше, образуя островки нового, строящегося городского уровня.

Заведение преуспевало и явно не относилось к разряду дешевых, об этом могла свидетельствовать хотя бы парковочная площадка для личных транспортных средств, простирающаяся перед входом в клуб в виде овальной посадочной плиты с оранжевыми кругами разметки для флайеров и частой зеброй парковочных мест для автомашин.

Площадка висела над пропастью городских улиц, поддерживаемая снизу мощными решетчатыми фермами. В условиях города-мегаполиса аренда такой площади стоила немалых денег, сравнимых с содержанием самого клуба.

Антон не любил сумасшедшее движение воздушных городских трасс и потому вот уже десять лет не изменял полюбившейся марке «Гранд-Элиот». Надежная, комфортная машина на водородном двигателе, а главное — на четырех колесах. Есть, конечно, фанатики городского флайерного экстрима, но в жизни Полынина хватало острых ощущений и без выкрутасов в узких ущельях между домами-небоскребами. Свободные от работы минуты он ценил и предпочитал проводить их спокойно, наслаждаясь мягким шелестом покрышек по влажному стеклобетону городских автомагистралей, а не бешеным адреналином урбанистического воздушного слалома.

Припарковавшись, он вышел из машины и огляделся.

Ночная, а точнее, вечерняя жизнь города только начиналась. Квадратные клочки неба в проемах между зданиями серели смоговыми, сумерками, лучи заходящего солнца, пробиваясь сквозь городское марево, сияли брызгами предзакатного пламени в окнах верхних этажей; народа вокруг почти не было — те, кто работал днем, уже вернулись домой, ну а контингент граждан, жаждущих ночных развлечений, появится на улицах чуть позже. Полынин знал это по личному опыту, имея привычку к вечернему моциону, для которого выкраивал именно такие часы, свободные от толкотни на улицах.

Сегодня привычный уклад его городской жизни был нарушен странным звонком. Что ж… Посмотрим, зачем я понадобился нервозной подруге Роглеса…

С этими мыслями Антон захлопнул дверку машины, дождался, пока компьютерная система, опустив замки, сдавленно пискнет, успокаивая хозяина, и пошел к разрисованному лазерами входу в ночной клуб.

* * *

Несмотря на ранний час, у входа в «Орфей» толклось человек пятнадцать, не меньше. Наметанный взгляд Полынина тут же выделил двух охранников в цивильном, которые лениво делали вид, что не имеют никакого отношения к данному заведению. Их выдавали глаза. Такой взгляд обычно бывает у скучающих вахтеров, машинально процеживающих окружающие лица. Швейцар у входа занимался тем, что оттирал пятно на декорированной под мрамор пластиковой плите. Чуть поодаль три проститутки в преддверии рабочей смены с вялой заинтересованностью обсуждали кого-то. Антон краем уха услышал пару нелестных эпитетов, типа «крашенная старуха» и «что она здесь трется?»… но не обратил на них должного внимания. Рядом с «ночными бабочками» собралась группа подростков, окруживших продавца легкой «дури» — эреснийской травы, которая в некоторых мирах давно была приравнена к табаку, но тут, на Аллоре, по-прежнему оставалась занесенной в разряд легких наркотических средств. В этой политике местной администрации присутствовала изрядная доля здравого смысла. Запретный плод сладок. Как только эреснийская трава будет продаваться в любом магазине, наряду с обычными сигаретами, ее никто не станет курить — удовольствие ниже среднего, Полынин сам пробовал по молодости, а вот ее сегодняшние потребители из числа подростков тут же перейдут на более опасную для здоровья «дурь»… По мнению Антона, в данном случае аллорские чиновники из отдела по борьбе с наркотиками просто демонстрировали компетентность, выбирая меньшее из зол…