Большая и грязная любовь - Анна Гаврилова

Отстранился, но лишь для того, чтобы перевернуть меня на спину и запустить руку под маечку. Я же в этот момент изловчилась одернуть юбку, и тут же услышала хриплое:

– Какие мы сегодня стеснительные…

– Глеб… – жалостливо выдохнула я.

Шеф, который опять зеленоглазым стал, одарил нахальной улыбкой и поцеловал в уголок рта. А потом моя маечка была задрана, бюстик расстегнут, а эти самые губы принялись ласкать грудь с таким жаром, что я невольно выгнулась и застонала.

Рука Глеба тем временем скользнула вниз и вернула юбку в прежнее положение – то бишь на пояс.

– Нечестно!

– Да неужели? – отозвался шеф хрипло. – А кто меня сегодня весь день на голодном пайке держал, а?

– А? – бездумно повторила я, чтобы тут же издать новый стон.

– Только не говори, что забыла, чем это грозит, – продолжал Глеб. – И не ври, что не готова к расплате.

Радужки шефа снова краснеть начали, в то время как его рука…

– Глеб!

Возможности высказаться мне не дали – банально закрыли рот поцелуем и продолжили беспредельничать. И теперь я при всем желании не могла назвать шефа эгоистом – уж слишком чутко к моим реакциям относился.

Минуты через две разум объявил о своей капитуляции и вырубился, а меня поглотила новая волна бесконечно сладкого безумия. Ночь обещала быть не только жаркой, но и долгой…

Проснулась я в самом прекрасном расположении духа. Спальню наполнял серый утренний свет, снаружи шелестел дождь, Глеб щекотно дышал в шею. Ну что еще нужно для счастья? Разве что выходной…

Осторожно потянувшись, прислушалась к себе и с величайшим удивлением обнаружила, что не только счастлива, но и полна сил. Хотя точно помню – засыпала с ощущением, что по мне колонна танков проехалась, причем не раз.

Все так же осторожно переложила руку спящего шефа с собственной… ну почти талии и попыталась выбраться из кровати.

– Куда? – хрипло вопросил зеленоглазый и притянул обратно. Ух! А мы-то, оказывается, не спим!

– В ванную. Можно?

В ответ послышалось притворное ворчание. Потом меня легко шлепнули по попе и отпустили.

Стесняться мужчины, который всю ночь давал тебе уроки акробатики, да еще при включенном свете, конечно, глупо, но ощущение плотоядного взгляда не позволило грациозно пройтись по спальне – я едва не сорвалась на бег. В ванной комнате, которая отличалась эпическими размерами и была снабжена и душевой кабиной, и огромной ванной-джакузи, выяснила, что щеки не просто горят – пылают!

Бороться с румянцем решила под прохладным душем. Правда, оглядывалась все время… но Глеб так и не пришел. Интуиция шептала, что это не совсем нормально, что подобное поведение в привычки шефа не вписывается. Я даже немного занервничала, но причины внезапного целомудрия мне понравились…

Он был сыт! То есть абсолютно и полностью! Именно этой сытой улыбкой встретил закутанную в банный халат меня, потянулся точь-в-точь как котяра, поцеловал на ходу и скрылся в ванной. А я отправилась искать фен.

Тот факт, что вещи привезли чрезвычайно быстро, наводил на мысль – ни фена, ни косметички, ни другой полезной мелочовки мне не видать. Однако все нашлось, в одной из выставленных у гардеробной комнаты сумок.

А еще в этой сумке обнаружились мои школьные и институтские грамоты, фотки в рамках и коллекция фарфоровых ежиков. Последняя была упакована в коробку из-под обуви, заботливо проложена бумагой.

Что тут сказать?

– Ну мама! Ну…

– Чего шипим? – вопросил выходящий из ванной комнаты Глеб.

Халат у зеленоглазого я увела, поэтому он щеголял в полотенце. На бронзовой коже блестели капельки воды, в глазах плясали… нет, не красные огоньки, а самые банальные чертики.

– Сговорились? – Я не спрашивала, я констатировала.

Шеф иронично изогнул бровь, спросил самым невинным голосом:

– Крис, розочка моя, ты о чем?

Вот как на такое реагировать, а? Вчера я бы непременно обозлилась и сказала брюнету все, причем в исключительно нецензурных выражениях. А сейчас? Не то чтоб я смирилась, но… мама плохого не пожелает, ведь правда?

К тому же Глеб Игоревич первый, к кому меня не то что отпустили, а фактически выселили. Все предыдущие попытки свинтить из родного дома были встречены категоричным: «Нет! Нет! И еще раз нет!» Мама такой вид отношений вообще не рассматривала, в ее понимании переезд возможен, но только через ЗАГС. Так что…

В общем, я извлекла из сумки фен и расческу и молча потопала в ванную.

– Кри-ис…

Глеб заступил дорогу, но я в капкан не попалась.

– Кри-ис… – призывно повторил зеленоглазый, сделал шаг вперед.

Я, наоборот, отступила.

– Крис, в чем проблема? – вмиг посерьезнел он.

Проблема? Проблема в том, что мне тридцать. И все эти годы я была убеждена, что магии не существует, равно как и вампиров, и всего-всего. Я всегда знала, чего ждать от мамы. Я… я могла просчитать свое будущее. А теперь я в растерянности. И особый градус этой растерянности добавляет тот факт, что ты мне действительно нравишься.

– Кри-ис…

Меня все-таки поймали. Прижали, пригнулись, коснулись губами ушка.

– Крис, ну ты же знаешь… – прошептал тот, чьи ночные этюды до сих пор вызывали румянец. – Если бы я верил в судьбу, я бы сказал, что… – брюнет шумно выдохнул, – что наша встреча была предопределена.

Я нервно сглотнула, но выспрашивать подробности не стала. Только теперь мне не интуиция подсказывала, а здравый смысл! Ведь если мы с Глебом давно вместе, то я с большинством его тараканов знакома, верно? И попытка повторного знакомства может вызвать подозрения, а подозрения нам что? Правильно… подозрения нам ни к чему.

– Мы на работу опоздаем, – пробормотала я. Ловко вывернулась из захвата, обошла противника и таки прорвалась в ванную.

В спину прилетело ровное:

– Я внизу.

Ага. Ну разумеется.

Девушка, которую транслировало зеркало, была обычной. Те же темно-русые волосы, карие глаза, ровный, но несколько длинноватый нос… А вот губы припухшие, причем по естественным причинам. Черт! Если попытаться понять, что он во мне нашел, – мозг сломаешь!

Кажется, Скарлетт О’Хара не зря в каждом втором женском романе поминается. Только ее философия способна объяснить их логику.

– Крис, ты попала, – глухо выдохнула я. А потом подумала и добавила: – Но все рано расслабься. Ты же ничего не теряешь. – И уже совсем шепотом: – Тебе тридцать, Крис!

Вернувшись в спальню, обнаружила, что бардак, сотворенный парой неадекватных любовников, исчез. Ни тебе трусиков на полу, ни тебе бюстиков на люстре. Кровать была застелена тем же черным покрывалом, а шторы, наоборот, раздвинуты. За стеклом простирался недоступный простому обывателю пейзаж – дома старинной постройки, разбавленные зеленью почти истребленных скверов, и храм! Один из тех, что на открытках рисуют.