Проклятие на удачу - Валентина Савенко

— А давай совместим приятное с полезным?

— Что с чем?

— Поиски места, откуда я взялся, и Арвеля — пусть помогает. Знаешь, неохота опять в его мозгах сидеть.

— Давай! — сонно улыбнулась я.

Сама не хотела возвращать кота принцу. Жалко его. Эмриса, естественно. С таким заносчивым паршивцем, как мой братец, никакой оптимизм и веселый нрав не поможет.

Вам когда-нибудь подавала завтрак обезьяна с кошачьей головой? Вот и я оказалась не готова к новому облику Эмриса. Испуганно охнув, бросила в чудо-юдо то, что попалось под руку. А попался связанный из деревяшек пустой горшок. Котообезьян ловко увернулся, чудом не уронив самодельный поднос из тонкого обломка кола, и сердито пробурчал:

— Какие нынче леди чувствительные! Напомни тебе валерьянки нарвать или корней пустырника накопать, нервная ты какая-то.

Я с сомнением оглядела проклятие. Жуть, если честно. Тут бы не только нервную леди проняло.

— Завтрак в постель подан! То есть в одеяло… в яму… Не важно. Завтрак! — Меняя кошачью голову на обезьянью, Эмрис протянул мне поднос: — Жуй — и полезли.

Перекусив бутербродом, я отказалась от воды, организм требовал кустиков, а они — наверху.

Выползали из ямы в несколько этапов. Первым выскочил Эмрис-обезьян. Затем я побросала ему баулы и под насмешливое обещание оставить меня в яме вместе с плетельницей спровадила трофейное растение, используя обрывок шнура, продетого в ушки горшка.

Последней была я. Занятно, но стоило ухватиться за шнур, спущенный в яму Эмрисом, как тот выскользнул из рук, будто маслом намазанный. Я с размаху села на земляной пол. Вторая попытка удалась, я почти забралась на край ямы… как вдруг он решил обвалиться. Чудом уцепившись за шею проклятия, от неожиданности ставшего котом, я повисла над ямой.

— Кому ж там опять везет? — пятясь, ворчливо профыркал Эмрис.

Опять он о своей теории моего невезения! Оказавшись на твердой земле, я быстро огляделась и, выбрав густые кусты, отправилась по нестерпимой надобности.

— Думаешь, сюда еще кто-то сунулся? — крикнула я оттуда.

— Как минимум один точно сунулся! — донеслось из-за веток.

Ах да, охотник. Лучше бы не напоминал, я еще не привыкла к статусу преступницы.

Выбравшись из кустов, Эмриса я не обнаружила. Баулы и горшок были, а проклятия не наблюдалось. Прислушавшись, уловила знакомое ворчание. Нацепив «рюкзак» на спину, я подхватила плетельницу и пошла на шум.

На небольшой полянке в нескольких шагах от ямы, где мы ночевали, Эмрис, припадая на четыре лапы, пытался сбросить магические путы, накинутые охотником. Тем самым фейри, которого я одарила везением. Ленты магии, на которых вспыхивали бело-зеленые руны, сжимались, по шерсти проклятия струилась тьма. Еще немного — и у меня не будет проклятия! Я должна радоваться? Не выходит. Эмрис не виноват, что он такой.

— Не трогай его! — Я запустила в фейри самым дорогим — горшком с плетельницей.

Растение, конечно, жалко, но кота жальче.

Снаряд до цели не долетел, его перехватила одна из магических плетей, что тянулись от ножа в руках охотника.

— Отпусти его, он же живой! — Я бросилась к фейри.

Но магия охотника действовала быстрее. Меня скрутило по рукам и ногам и силой усадило на землю.

— Да чтоб тебе везло так, чтобы вздохнуть не мог! — в сердцах пожелала я.

Ладони прорезало болью, словно в них впились тысячи иголок, воздух вокруг вспыхнул золотом, закружились магические огоньки, ринулись на фейри. На секунду скрыли его из виду, потом пыльца будто осела на охотника, и он сияющей статуей опустился на колени рядом со мной. Стиснул голову руками и упал. Путы исчезли.

Что я наделала?

— Впервые вижу, чтобы везение использовали как оружие. — Покачиваясь, Эмрис подошел ко мне.

— Я его убила? — бессильно глядя на неподвижного охотника, сияющего, как новая монета, прошептала я.

Кот вытянул шею, прислушался, шевельнул усами:

— Нет. Он без сознания. Но проблем нам добавила. Эй, ты куда?!

Я осторожно подошла к фейри. Золотая пыльца почти впиталась в кожу, остались лишь сверкающие крупицы. Я дотронулась до смуглой шеи охотника, отыскала уверенно бьющуюся жилку, прислушалась к ровному дыханию.

— Ну что, проверила, недоверчивая ты наша? — насмешливо и слегка обиженно поинтересовался Эмрис.

— Не дуйся.

— Да ладно, ты не первая, кто не верит бедняге Эмрису! Летта, а давай сдадимся в плен?

— Зачем? — От радости, что охотник жив, я плохо соображала.

— Он знает дорогу из леса.

— Он же тебя убьет.

Эмрис отрицательно покачал головой.

Я нахмурилась:

— Но как же?..

Что я тогда видела?

— Нам попался на редкость милосердный охотник, он пытался изгнать из меня тьму.

— Что?!

Изгнать тьму из проклятия? Мне одной это кажется странным?

— Он не видит мою сущность, — довольно сообщил Эмрис. — Спасибо твоему везению, ты столько в меня вбухала, что теперь я для охотников — бедная зверюшка, на которой темные ставили опыты. Добавишь еще немного, и я благополучно сыграю зверька, спасенного охотником.

Идея хорошая. Но есть одно «но».

— А как же я? Он ведь все равно будет считать меня темной?

— Побудешь темной, тебе жалко? Выйдем из леса и сбежим. Если ты не заметила, его магия не может причинить тебе вреда. Видимо, перебор твоего везения в его крови сказывается.

— Уверен?

Ленты меня очень качественно спеленали.

— Уверен. Ты ж смогла в путах его шарахнуть. Или тебе нравится гулять по лесу?

Гулять мне не нравилось. Хотелось побыстрее попасть в цивилизацию. Но что, если Эмрис недоговаривает? Шарахнуть-то я шарахнула, однако где гарантия, что получится снова? Как бы выяснить?

Я оглядела охотника. Взгляд остановился на ноже. Оружие охотника — часть дара, полученного от богини. Считается, что дотронуться до него без разрешения хозяина никто не может. Защитные чары не убьют, конечно, но, по слухам, второй раз тянуть руки к чужой собственности желания ни у кого не возникало.

Опустившись на колени рядом с фейри, я осторожно потянулась… Приготовилась к удару…

Пальцы коснулись простой костяной рукояти, оружие рунами не вспыхнуло, меня магией не приложило.

— А я тебе о чем говорю! — выдохнул в ухо Эмрис. — Неверующая ты наша!

— Если мы тут останемся, он обязательно заподозрит неладное, — заметила я, поднимая с земли горшок с плетельницей. — Придется еще немного побегать.