Коварная ложь - Паркер С. Хантингтон

Любовь существует, и она более жестока, чем вожделение.

Я знала, что если люблю кого-то, то не стану врать ему. Я знала также, что идея рассказать Нэшу о том, что я – Дурга, привлекала меня так же, как мысль прикоснуться к жалу медузы.

– Что случилось с твоей старой «Хондой»? – спросила я, садясь в гладкий черный кабриолет Нэша. К его запаху тут примешивался запах новой машины. Я сунула сумку под ноги и стала ждать ответа.

– На пенсии.

Он не стал углубляться в подробности.

Я вцепилась в сиденье, когда он ускорился, благодаря бога за то, что он закрыл жесткий верх.

Нэш Прескотт казался худшим кошмаром любой матери – и моим по целому ряду причин – в своих черных джинсах и оливковом «Хенли» с рукавами, закатанными до середины предплечий. Мои пальцы чесались провести по буквам его татуировки.

Я впилась пальцами в кожу.

– Мне нужно сделать две остановки, прежде чем поедем в загородный клуб.

– Это не экскурсия, Тигр.

Он постучал пальцами по рулевому колесу, ведя машину одной рукой, а другую положив на мой подголовник. Я не могла примириться с тем, что он – мой Бен, но иногда замечала проблески Бена в нем, хотя определенно не сегодня.

Решимость проявлялась в его теле напряженными мышцами и сжатыми челюстями.

– Хочешь остановиться – выдай мне еще две «правды».

– Хорошо, – выдавила я, зная, что пожалею об этом, но также я знала, что не смогу приехать в Истридж и не повидать Бетти.

Мне также нужно было сменить футболку «Сондер» на платье, которое Вирджиния ненавидела, в том маловероятном случае, если новый владелец поместья Уинтроп не выбросил мои вещи. Мысль о том, что я сижу в машине с Беном, заставляла мои губы размыкаться в желании сознаться.

Я занялась изучением его машины, проводя пальцами по коже, вдыхая ее запах. Поиграла с защелкой бардачка.

– Не трогай.

Слишком поздно.

Он открылся.

Крышка ударила меня по коленям. Туда же упал пакет. Я чуть не уронила его, но поймала в последний момент. Внутри был телефон, который я разбила. Трещина через весь экран. Крошечные осколки усеивали внутреннюю часть пакета.

Шутка вертелась у меня на кончике языка, но посмотрев на него, я сглотнула ее. На его лице отразилось искреннее беспокойство. Я осторожно убрала пакет обратно в бардачок и закрыла его с тихим щелчком.

Молчание растянулось на следующие десять миль.

Это время я провела, гадая, что его так взволновало. Подобную энергию он излучал, когда часто дрался.

Облегчение нахлынуло, когда я услышала голос Нэша.

– На этом телефоне последние фото отца.

И я его разбила.

Чувство вины ударило в живот, который уже не казался пустым, что только усилило вину.

– Прости, – слова казались неподходящими. Я хотела сказать больше, что-то получше. Мой словарный запас ускользал от меня. Как песок сквозь пальцы.

– Я купил новый экран и пришел в ремонтную мастерскую, но работник выглядел таким же некомпетентным, как гребаная Шантилья.

Я провела кончиком пальца по кожаному сиденью.

– Что за претензии у тебя к Шантилье?

– Корпоративный маскарад в прошлом году…

– Ида Мари рассказывала мне об этом.

Он бросил на меня взгляд.

– А она рассказывала, что Шантилья хватала мой член сквозь брюки, притворяясь пьяной?

– Почему она все еще работает на тебя?

– Ее дядя – в совете директоров, и, в отличие от своей племянницы, он компетентен и искренне добр. – Как и весь совет. «Прескотт отель» не стал бы вторым «Уинтроп Текстиль». – Я не стал рассказывать о поведении Шантильи. Если он узнает, то, вероятно, оскорбится и подаст в отставку, а мы вот-вот завершим сделку в Сингапуре. Поиск хорошей замены займет слишком много времени.