Похоть - Шарлотта Физерстоун

Тейн резко дышал, заполняя ее, с его уст то и дело срывались отрывистые хрипы, почти стоны.

— Превосходно, — шептал он, приподнимаясь и сжимая ладонями ее груди, сосредоточенно глядя на точку соединения их тел. Тейн сделал несколько разящих выпадов, позволяя Честити ощутить всю его длину и еще больше возбудиться. Заполнив любимую собой, он впился взглядом в ее лицо. А потом еще раз резко пронзил, ее задвигавшись в ровном ритме, заставлявшем Честити выгибаться и вскрикивать.

— Пожалуйста! — молила она, уже царапая ногтями его плечи. Она так нуждалась в нем! Желала еще больше удовольствия, хотела ощутить всю полноту и твердость плоти Тейна.

— Я хочу взять тебя сзади! — будто дикий зверь, зарычал он.

Не давая Честити шанса осознать, чего же он так хочет, Тейн отпрянул и перевернул ее на живот. Положив руку ей на спину, он опустил Честити на постель, прижав к шелковому покрывалу. Низкий стон, вырвавшийся из его груди, отозвался на коже Честити волнительным покалыванием. Пораженная, она не знала, что и думать. Ее ягодицы были выставлены наружу, точно так же, как и ее лоно, лоснившееся и сочившееся влагой. Большая сильная ладонь Тейна бродила по полукружиям ее сочной попки, поглаживая и сжимая. А потом Честити почувствовала, как его твердый член проникает между ягодицами и скользит внутрь, заполняя ее с такой ошеломительной полнотой, что оставалось лишь громко стонать от блаженства.

— Двигайся вдоль меня, — повелел Тейн, сжимая пальцами ее бедра. — Двигайся и позволь мне наблюдать, как твое тело принимает меня.

Его тело, твердое и горячее, поглотило спину Честити, и дыхание Тейна изменилось, его голос зазвучал ниже, мрачнее.

— Да! — зарычал он, вторгнувшись в ее тело. Этот голос, казалось, не принадлежал Тейну целиком, а смешивался с чьим-то еще, но тело Честити чутко отзывалось на него, возгораясь, будто хворост от костра. Этот голос сжигал дотла, поглощал Честити до тех пор, пока она не принялась корчиться в чувственных судорогах и дергать бедрами в ритме Тейна, встречая удары его мощного таза. — Да… — шептал голос в ее сознании. — Больше, дай мне еще больше! Ах…

Пальцы Тейна впились в бедра Честити, и она снова услышала шепот:

— Смотри, как твое лоно заглатывает мой член.

И тогда тело Честити словно расплавилось, целиком и полностью отдавшись Тейну. Резкое дыхание темного принца смешалось со скрипом кровати, и в этот момент Честити могла думать лишь о том, восхитительно и волнующе было соединиться с Тейном подобным образом. Честити вкусила его плоти, упиваясь тем, с какой страстью он наблюдал за ней. Принц неистово желал ее, Честити понимала это сейчас, когда он едва мог контролировать частоту своих выпадов. Его толчки уже не были плавными и ровными, он обрушивал на ее тело град коротких беспорядочных ударов, сопровождая их громкими стонами, и крепче сжимал ягодицы, все глубже пронзая ее тело.

Тейн был неудержим в своей страсти, и Честити не жалела ни об одном мгновении, которое они разделили. Да, она уже не была добродетельной и целомудренной, и обретенная теперь свобода окрыляла ее. Сердце раздувалось от страсти, точно так же, как и ее тело. Она отдавала Тейну все.

Услышав низкое, гортанное рычание, Честити ощутила тело принца, погружающееся в нее, и в следующее мгновение он прижал ее к постели и пронзил глубоким финальным ударом.

А потом Честити почувствовала его тело, дрожавшее наверху, и что-то горячее и пульсирующее заполнило ее лоно, обдавая жаром каждый нерв и каждую клеточку ее существа.

Теперь его голос снова звучал привычно. Оттенок мрачной порочности еще сквозил в его тоне, постепенно пропадая. Тяжело дыша, Тейн сжал Честити в объятиях.

— Какое же я животное, раз позволил себе овладеть тобой вот так! Я — действительно самое настоящее чудовище, Честити.

— Не говори так.

Прильнув лицом к ее щеке, Тейн поцеловал Честити.

— Ты не знаешь, каков я на самом деле, — прошептал он, — и надеюсь, никогда этого не узнаешь.

Обычный для раннего утра туман парил над зелеными лугами. Солнце только-только всходило, отбрасывая на верхушки деревьев восхитительные оранжевые и розовые блики. Туманная дымка должна была рассеяться совсем скоро, но не раньше, чем он встретится с королевой.

Обуздав своего вороного мерина, Леннокс выскользнул из седла и повел коня в лес. Герцог ощущал присутствие окружавших его фей и проклинал то, что заставляло его так тонко улавливать близость проклятых существ — что бы это ни было.

— Герцог Леннокский?

Окликнувший его мягкий женский голос доносился из маленькой рощи. Сощурившись, Леннокс тщетно пытался разглядеть королеву сквозь плотную завесу теней и листьев. И вдруг она как по волшебству появилась перед ним — точно так же, как двадцать пять лет назад. От ее потрясающей красоты по-прежнему захватывало дух. Фигура королевы, направлявшейся к нему, все еще будоражила страстные желания, длинные серебристые струящиеся одежды облегали ее формы, а густые светлые волосы шуршали за спиной, каскадом ниспадая к бедрам.

Айна не постарела ни на день, и внезапно герцог осознал, как же изменились за эти двадцать пять лет его собственные лицо и тело.

— Вот мы и встретились снова.

Сейчас Леннокс нервничал еще больше, чем в то время, когда королева впервые явилась ему. Но тогда он еще не заключил союзы с двумя враждующими между собой дворами, пообещав каждому из них своих четырех дочерей.

— Моя королева, — пробормотал Леннокс, низко кланяясь ей.

— Ну надо же, какие хорошие манеры! — зазвенел ее смех из-за деревьев. — Вы всегда были льстецом, и, если бы мне не была столь омерзительна компания мужчин, я бы забрала вас в свое королевство и сделала бы своим любовником.

Глотая вставший в горле комок, Леннокс призывал все свои силы, чтобы хоть немного охладить собственную любвеобильную кровь. Мысль о том, чтобы улечься между ее ногами, казалась ему такой же приятной, как и два десятка лет назад. И все же, как сильно герцог ни желал бы познать всю сладость прикосновений любовницы-феи, ему приходилось думать о более важных вещах — а именно о том, что он мог сделать для так напугавших его неблагих.

«Ах, эти бессовестные ублюдки, — думал Леннокс, — от них исходит самая серьезная опасность!» С Кромом и его матерью можно было совладать хитростью и лестью, но провести темных фей было не так просто. Они жаждали крови герцога — и его девочек.

Голос королевы прорвался в его сознание, отвлекая от тягостных раздумий:

— Пришло время платить десятину, Леннокс.

— Да, разумеется.

Склонив голову набок, королева внимательно посмотрела на него.

— Мой сын почувствовал ваше нежелание делать это, но я его не ощущаю.

— Я принял ваш несказанно щедрый дар, моя королева, и должен поступить, как любой благовоспитанный джентльмен, заплатив свой долг чести.