Беременна от олигарха - Лана Пиратова

– Клиника на Вернадского.

– Еду! – выкрикиваю, кладу трубку и начинаю судорожно переодеваться.

Во двор выскакиваю, застегивая на ходу кофту. Водитель в расслабленной позе сидит на лавке, подставив лицо лучам солнца.

– Скорее! Поехали! – кричу. – В больницу!

Два раза повторять не приходится. Уже через несколько минут мы выезжаем со двора.

Всю дорогу я заставляю себя не думать о плохом. Настраиваюсь на подитивные мысли. Главное, что Егор жив. Только это имеет значение.

Но я все равно дрожу. От страха. От волнения. От разных мыслей нехороших, одолевающих, навязчивых. Пока мы едем, я успеваю и поплакать, и успокоиться, и снова прийти в состояние тихой истерики.

Машина несется, но мне хочется быстрее, ещё быстрее. И я шепчу это себе под нос, а в как-то момент даже выкрикиваю:

– Пожалуйста, быстрее!

Охранник кивает и прибавляет скорость.

В больнице меня ведут в палату к Егору.

Испытываю шок, зайдя к нему. Егор с какой-то конструкцией на шее, на руках и ногах. Всё белое, в повязках и поддержках.

– Что с ним? – спрашиваю у врача, который стоит рядом со мной.

– Состояние критическое.

– Как это?

Чувствую, что теряю что-то большое, главное. Что сейчас вот здесь, в этой больнице, может закончиться что-то важное. Имеющее значение для меня и ребенка.

Нет, лучше не думать.

– Егор, – зову, – Егор, прошу тебя…

– Он не слышит Вас, – рушит мои надежды врач, – он под наркозом. Но скоро лекарство перестанет действовать. Вы можете посидеть здесь. Только недолго.

Врач выходит и закрывает за собой дверь. Остаюсь наедине с Егором.

Сажусь рядом с кроватью Егора. Смотрю на пальцы в ссадинах и порезах, что выглядывают из гипса. Тяну руку и глажу их.

Слезы из глаз текут нескончаемым потоком. А я уже их не замечаю.

Сквозь слезы смотрю на дуги и кривые линии на мониторах. Что-то пикает. Пищит. Рядом штативы с капельницами. Сразу несколько игл в венах Егора. Трубки, капли, запах лекарств.

И неподвижное тело Егора. Слипшиеся на лбу волосы. Глаза, с чуть подрагивающими веками. Губы. Эти губы целовали меня. Эти руки обнимали. А теперь я сижу здесь, вижу и понимаю весь ужас положения. И доктор сказал, что состояние критическое.

Пытаюсь стереть слёзы, но это бесполезно. Вместо стертых появляются новые. Я не в силах остановить этот поток.

– Егор прошу тебя, только не умирай, – шепчу и целую его в лоб. – Пожалуйста, только не умирай. Я не смогу без тебя. Я люблю тебя.

Закрываю лицо руками и уже не могу сдержаться. Всхлипываю.

– Эй? – слышу любимый голос.

От неожиданности не сразу понимаю, откуда. А потом вижу, как глаза Егора приоткрываются.

– Не вздумай реветь, – тихо-тихо шепчет он.

Шмыгаю носом и пытаюсь улыбнуться.

– Не буду, обещаю. Только не бросай меня, пожалуйста.

– Не бойся, не брошу, – он тоже делает попытку улыбнуться.

Я беру его пальцы в свои, наклоняюсь и целую.

– Егор, скажи, что все будет хорошо? – прошу его.

В этот момент дверь открывается и в палату стремительно входит Данил.