Магнитная буря - Ellen Fallen

– Ты и до меня решила докопаться? Мне нравится проводить с ним время, – натягивает вещи, которые я для него выбрала, поправляет карманы у джинсов. – Я другого не пойму, с какого момента ты влюблена в Энтони?

Действительно, когда? Это же важно точно знать, когда произошел этот волшебный момент? У бассейна? На балу? В мутных водах Сены? Свидание с шариками? Могу точно сказать, нет. Лучше воспринимать это как уже свершившийся факт, не морочить себе голову и промолчать.

Вдвоем мы спускаемся со второго этажа и идем в галерею готовиться к очередной выставке. Монотонными, заученными движениями расставляем все в необходимом порядке. Иногда я останавливаюсь, чтобы рассмотреть ближе ту или иную работу. Интересно, что, когда ты видишь их просто напечатанными, все выглядит иначе, чем под специально направленным светом. Даже если эти черно-белые фотографии с натуры, они приобретают душу. Джекс включает заводную песенку «2002» Anne-Marie. Он пританцовывает, пока развозит фотографии в рамках, и мне нравится, что он может поднять мне настроение. Несмотря на свой внешний строгий вид, а одета я в широкие черные брюки с высокой талией и кремовую блузку, я готова танцевать. Немного двигаю телом, вспоминаю, как готовилась с Хашем поехать на отдых, наивно предполагая, что влюблена в него, и встретила Энтони. Улыбаюсь нашему дурацкому диалогу произошедшему в первую встречу. И этот поцелуй. Никогда меня так не целовали: страстно и властно. В тот день все смешалось в кучу, он, я, Хаш. Если раньше я не хотела вспоминать те моменты, сейчас я их буквально лелею в своей памяти. Вынашиваю с особой нежность и любовью. Как и в песне, поставленной на повтор, я помню каждое мгновение, проведенное с Энтони, и хочу, чтобы, между нами, никогда не вставали недосказанности и подлые поступки. Закрыть их в ящик и с глаз долой, насколько это возможно. Но я уверенна в одном – все, что произошло с нами, незабываемо во всех смыслах.

– Я уже здесь, – я дергаюсь, очнувшись от погружения в свои мысли, когда позади меня появляется мужчина моей мечты. – Приятно наблюдать за тобой во время танца, и это уже не в первый раз.

Мы улыбаемся друг другу, я привычно обнимаю его за талию и прижимаюсь щекой к его груди.

– Я думала о тебе, – честно отвечаю ему, хочется, чтобы он понял, насколько мне дорог. – Кажется, ты нарушил свои планы и приехал намного раньше, – стрелка на часах показывает почти пять.

Погрузившись в себя, я даже не заметила, сколько прошло времени.

– Рвал когти, чтобы спасти тебя от рутины. У меня огромные планы на этот вечер. Если ты закончила, я могу перенести время заказа столика в ресторане, – он прищуривает глаза. – Но я и не против помочь тебе здесь, пока есть время.

Джекс округляет глаза и как бы невзначай греет ухо, проходя мимо.

– Она закончила, идите уже отсюда и не мозольте глаза. Меня скоро стошнит от ваших обжиманий, – шутит Джекс и поправляет центральное фото.

Энтони обнимает меня за плечи и уводит, я ожидаю, что мы поедем на такси, но, видимо, зря. Любитель пеших прогулок, мой мужчина, ведет себя немного странно. Его нервозность, немногословность напрягает, поэтому я заправляю одну руку в карман брюк и сжимаю пальцы в кулак. Что бы он сейчас ни задумал, надо быть готовой. Мы прошли уже достаточно, чтобы начать трепать ему нервы, дабы выпытать его тайну. Но несколько поворотов, и мы уже оказываемся в дверях одного из нашумевших ресторанов Парижа. Энтони крепко сжимает мою руку и ведет к столику, который нам показывает приятный официант. Выдвигает для меня стул, отказывается от помощи представителя ресторана и ухаживает за мной сам. Сдержанно улыбаюсь, открываю меню, незаметно для себя дергаю маленькую сережку в ухе. Молчание слишком затягивается, предпринимаю попытку привлечь его внимание к своей персоне, наступив на туфли.

– Прости, – я не искренна в извинении, но все же. – Что интересного в твоем меню, чего нет у меня? – прикусываю верхнюю губу.

– Я знаю тебя, Беатрис, слишком хорошо, возможно, даже лучше, чем себя, – наконец на его лице появляется теплая улыбка. – Твои мысли только что проскочили искрой мимо меня, пробежались разрядом и вернулись. И эта маленькая ножка, – ничто, по сравнению с твоим выражением лица, – он придвигается немного ближе. – Я люблю тебя, чертовка, – расширяю глаза и замираю.

– Я должна была догадаться? – совершенно растерянно отвечаю Энтони. – Я тебя тоже, но…

– Безумно люблю тебя, что бы ты ни делала… Сжигай мои вещи, разрушай все вокруг, уже ничего не изменишь. Я просил шанс на отношения, – его рука тянется, чтобы взять мою, – теперь я хочу большего. Намного большего, – он опускает голову и прикасается к своим брюкам. – Я все еще должен рассказать тебе кое о чем.

– Например, о своей бывшей жене? Я нормально отношусь к прошлому, – стукнуть бы себе по губам.

Он признается мне в любви, а я, как дура, вспоминаю его прошлое.

– Начнем с того, что именно об этом я и хочу поговорить. И к сведению, я никогда не был женат и даже не собирался, – он хмурится. – Тебя интересует, каким образом Хаш появился в моей жизни?

– Тони, я с первого дня знаю, что он твой сын, но ничего не слышала о женщине, которая была его мамой. Он рассказывал, что она умерла, – я хочу услышать о ней как можно больше.

– Шейла моя родная сестра, – я шокировано смотрю на него. – Что? О, боже… нет, ты не поняла. Я не отец Хаша. Он ребенок моей сестры и парня, который решил, что прочерк в свидетельстве – будет хорошим решением. Шейла старше меня на пять лет, мы были практически неразлучны, родственные души, словно однояйцевые близнецы. Когда она родила Хаша, я был рад, что теперь наша семья станет больше. Пацан меня постоянно раздражал, но я любил его с первого взгляда. Именно я был тем, кто первым взял его на руки, пока Шейла отходила от послеоперационного наркоза. Она дала ему нашу фамилию, а я имя, тогда мне казалось, это круто. В общем, бессонные ночи, сопли, болезни, мы все это прошли вместе с ней. Я испытал отцовские чувства к нему, в то время как моя сестра моталась, чтобы сделать свою мечту на шаг ближе, – он задумывается, берет салфетку в руки и начинает крутить.

– Ты любил свою сестру и ее ребенка. Сколько тебе было лет, когда ее не стало? – его боль пронизывает меня насквозь, я ещё не особо понимала, когда моих родителей не стало. И Корин сделала все для того, чтобы мне было легче.

– Двадцать один год, я учился в университете, мечтал сделать карьеру адвоката. В тот день мы немного поспорили. Мне казалось, что эта бредовая идея с островом ни к чему и без того успешной туристической фирме. К тому же Хаш еще мелкий, в тот день он был на занятиях, и я должен был успеть добраться из аэропорта раньше, чем он начнет трепать нервы, – он тяжело сглатывает. – Я любил в ней все, ее мечты, улыбку, жизнелюбие, то, как она воспринимала действительность, – он протягивает мне телефон, предварительно разблокировав экран и открыв то самое сообщение, содержание которого заставляет меня проглотить ком горечи. – Я посадил ее на рейс и спокойно поехал за Хашем в школу. Тот самолет совершал свой первый рейс, и через пятнадцать минут после взлета они разбились. Ни одного человека не осталось в живых.