Интимный дневник «подчиненной». Реальные «50 оттенков» - Софи Морган

Он провел меня на ковер около камина.

– Я хочу, чтобы ты наклонилась. Можешь держаться руками за щиколотки или обхватить колени, так, чтобы тебе было удобно. Но как только ты выберешь позу, менять ее нельзя. Ты будешь считать до ста и благодарить меня за каждый нанесенный удар. Понятно?

Мой ответ был заглушен локоном, упавшим на лицо в тот момент, когда я наклонилась и обхватила руками колени. Я терялась в догадках, чем же он будет меня бить, если собирается сделать это сто раз. Впервые я по-настоящему испугалась боли, которую мне предстоит испытать в такой позе. Как же я это выдержу? Для начала он слегка ударил меня по ягодицам, давая понять, что паниковать не надо.

– Извини, да я… я поняла.

Я напряглась, готовясь выдержать первый удар, но он обошел меня и встал напротив, стараясь понять выражение моего лица, которое было скрыто волосами. Так мы смотрели друг на друга еще какое-то время. Когда же он заговорил, его голос звучал мягко и необыкновенно успокаивающе:

– Софи, я собираюсь использовать кнут. Ты это выдержишь, я обещаю. Но если почему-то тебе захочется остановиться, дай мне знать. Ты не забыла условный знак?

Я кивнула, хотя подсознательно уже была готова воспользоваться им. Он улыбнулся, и моментально все встало на свои места – он был Джеймсом, я – Софи, и все было в порядке. Затем он начал наносить удары.

Первые десять я почти не почувствовала. Я их посчитала, поблагодарив его за каждый удар. Меня не беспокоили шрамы, которые могут остаться на ягодицах. Сейчас я думала только о том, что будет дальше, когда закончится это дурацкое наказание, которое, к моей радости, не было таким уж болезненным.

Потом внезапно что-то щелкнуло. Незаметно угол, под которым он наносил удары, изменился, а может, он нашел свой темп или еще что-то произошло, но вдруг я получила настолько сильный удар, что от боли не смогла дышать. Я продолжала считать, но уже выпрямилась – хотя один раз я качнулась и едва не упала, когда сильнейший удар пришелся ниже ягодиц. Но я быстро приняла исходное положение, громко извинилась, боясь, что мое падение добавит еще ударов. К счастью, этого не произошло.

За каждый удар я благодарила Джеймса, хотя к пятидесятому я произносила благодарность сквозь сжатые зубы, отчего в моем голосе отсутствовала особая признательность. Было гораздо больнее, чем я предполагала, и только глупое желание угодить заставляло меня держаться прямо и считать.

Темп ударов не падал, удары приходились в основном на левую половинку ягодиц. Так как он наносил удары по одному и тому же месту, боль нарастала, а мне становилось все труднее выдавить слова благодарности из пересохшего горла.

На шестидесятом ударе Джеймс на секунду остановился. Он схватил меня за прядь волос, потянул вверх, чтобы увидеть мои глаза.

– Ты плачешь? Я услышал звуки, напоминающие плач.

Та упрямая часть меня, что абсолютно лишена чувства самосохранения, ответила за меня раньше, чем я успела о чем-то подумать:

– Нет, не плачу.

Он придвинулся ближе, стараясь определить по моему взгляду, готова ли я сдаться, – это почему-то меня успокоило и вызвало чувство безопасности, несмотря на боль. Он слегка кивнул головой, успокоенный выражением моего лица.

– Тебе нужна передышка?

Я посмотрела вверх и услышала свой голос, доносившийся откуда-то издалека и показавшийся мне достаточно уверенным:

– Нет, я в порядке.

Что за идиотка!

Когда он выпустил волосы и зашел сзади, все, о чем я могла подумать, были слова предупреждения, которые часто повторяла моя мать. «Твое упрямство тебя погубит!» – хотя она могла иметь в виду что-то другое. Он опять начал хлестать мои ягодицы, и – слава богу – мысли о матери исчезли, а я сосредоточилась на том, чтобы выдержать боль.

На счете 80 я думала только о боли. Я все еще крепко стояла на ногах – настоящая победа упрямства, – но с каждым ударом мой внутренний голос кричал: «Осталось 20 ударов, осталось 19, 18…» Мои ноги дрожали, и когда мы дошли до 100, волна облегчения захлестнула меня. Боль не была смертельной.

Джеймс нежно поцеловал меня в лоб, а я дрожала, от разливавшихся по всему телу боли и адреналина.

– Хорошая девочка. Молодец. Ты очень смелая.

Мне захотелось скривиться от его утешений, но я сдержалась. Он пробежал пальцами по промежности, и я застонала от удовольствия, ближе придвигаясь к нему и наслаждаясь его прикосновениями. Он тихо улыбнулся, обнаружив, насколько мокрой я была, насколько легко ему удалось вызвать во мне дрожь и почти довести до оргазма. Он отстранился, а мне удалось сдержать свои стоны – я не сделаю ничего такого, что заставит его еще раз поднять кнут. Но я уверена, что моя растерянность отразилась в моем взгляде, а он сел на край кровати, расстегнул брюки и подозвал меня.

Я с надеждой смотрела на него, встала на колени, затем открыла рот и начала сосать. Я с жадностью лизала его член, наслаждалась ощущением его рук в моих волосах, тем, как он сжимал и разжимал пальцы, а я ублажала его. Я полностью забыла о себе и погрузилась в процесс. Даже левая половинка ягодиц стала болеть меньше, когда я занялась минетом.

Он отодвинул меня назад, потянув за волосы, взял за руки, поднял с колен и вернул на ковер. Я запаниковала. Я видела, в каком направлении мы перемещались, и все, о чем я думала, это боль и кнут. Но я не могла выдавить ни слова, не говоря уже о предложении. Вместо этого я услышала что-то напоминающее мяуканье, исходившее из моего горла. Этот звук был и мольбой, и протестом. Я настолько испугалась того, что он вернется к наказанию, что не сразу поняла его слова. Когда же он поцеловал меня в лоб и погладил с той же нежностью, с какой он гладил своих котят, несмотря на странный шум в голове, я поняла, что он старается меня успокоить. Наконец-то мне удалось понять, что он говорит.

– Я не собираюсь тебя наказывать. Я хочу, чтобы ты стала здесь и мы занялись любовью.

Ох.

Я позволила ему поднять меня на ноги и вернуть в прежнюю позицию. Он надел презерватив и начал трахать меня, крепко держа за бедра, чтобы войти как можно глубже. При каждом движении он шлепал меня по больным ягодицам, и это вызывало удивительное ощущение. От наказания я все еще находилась в возбуждении, я ни о чем не думала, я просто откликалась на его движения, а он управлял мною. Когда он стал теребить мой клитор, я кончила.

Я испытывала чувство успеха, гордости за то, что смогла его удовлетворить.

Я пришла в себя и обнаружила, что он перенес меня в постель и я лежала (на боку, чтобы не давить на ягодицы, которые будут заживать еще несколько недель) рядом с ним. Посмотрев на него, я почувствовала смущение из-за потери чувства реальности, а он просто улыбнулся, погладил мои волосы и еще раз поцеловал в лоб.

– Сегодня ты была великолепна. Хорошая девочка.

Я улыбнулась и закрыла глаза, чтобы насладиться нежностью его поцелуев. Я больше не обращала внимания на его снисходительный тон. Я испытывала чувство успеха, гордости за то, что смогла его удовлетворить, чувство хорошо выполненной работы. Тогда мне и в голову не приходило, что это было только начало.