Хулиган - Эмилия Грин

– А если все-таки проявлю? – невесомо коснулась его мочки губами, несколько секунд прислушиваясь к гулким ударам мятежного сердца.

– То мы сделаем это в прихожей, – выдал так сухо и вместе с тем многообещающе, что сердце крутануло кульбит.

– Алик … – я охнула, едва мы ввалились в квартиру, потому как Измайлов не дал и шагу ступить: быстро захлопнул дверь, распластал мое ослабевшее тело по стене, дернул замок на юбке, рывком стягивая её вместе с колготками и трусиками по ногам, а затем освободил себя от спортивных штанов и боксеров.

– Держись крепче, Катюша, – прошептал на уровне моей шеи и укусил.

Больно.

А потом поцеловал.

Так сладко.

Алик подхватил меня под бедра, усаживая на многострадальную тумбочку. Он по-армейски быстро достал презерватив, раскатал его по члену, а затем рывком насадил меня на себя.

– А-и…

Алихан вошел до предела и замер. Мы одновременно застонали. Судорожно. Отчаянно. Я свела ноги, уперев пятки в его тугие ягодицы, прогибаясь в спине.

– Да, вот так… – ухмыльнулся, полностью покидая меня, проведя головкой по уже влажным складкам, после чего вновь толкнулся.

Его ладонь легла на мою шею: движения внутри стали резче и глубже. Алик задыхался, глядя мне прямо в глаза. С полных губ парня сорвался тихий звериный стон, отрикошетив мне прямо в промежность.

Я впитывала каждое его движение, отчаянно сжимая пальцами деревянные края тумбы. Вдруг он вышел и, развернув меня, заставил упереться ладонями в деревяшку, слегка потянув за волосы, так что мне пришлось прогнуться в спине. Медленно вошел сзади, стягивая пальцами набухший бугорок плоти.

– И может, пора уже сделать мне свою связку ключей, Катюша?

* * *

– Алик, уходи… – вывернулась из его объятий, но Измайлов ухватил меня за локоть, роняя на себя. – Ауч!

– Сколько раз нам еще нужно заняться сексом, чтобы ты перестала меня гнать?! – несмотря на царящую темноту, я была уверена, он улыбается этой своей нахальной улыбочкой короля жизни.

– Чего ты хочешь?

– Прямо сейчас?! Целовать твои соски. Долго. Медленно. А потом снова развести ножки и устроиться между ними, Катюша.

– Алик…

Я зажмурилась, ощущая, как с каждым его словом все сильнее увязаю в этом болоте.

– А вообще я хочу доставлять тебе удовольствие. – Вытянул руку, побарабанив пальцами по моему обнаженному плечу. – Разве не ясно?

У Измайлова все так просто…

– Мы с тобой из разных миров, Алихан. Такие отношения не для меня.

– Чего же ты хочешь? – вкрадчиво, так мягко, что от этого внезапного контраста впилась ногтями в кожу на ладонях.

– Я запуталась. Но точно знаю, что не хочу становиться чьей-то игрушкой для секса. Жалею, что не заявила на тебя еще в тот вечер, когда ты приставал ко мне возле клуба… – закусила губу, еле слышно вздохнув.

– Я пойму, если заявишь. Вероятно, это единственный способ от меня отделаться.

Он навис надо мной, а затем медленно опустился, так что мы вновь оказались кожа к коже. Наглец ухмыльнулся, ощутив, как мои соски затвердели, стоило ему ко мне прижаться. Мне передалось биение его сердца.

Да что ж такое…

– Уходи, Алик. Я не шучу.

С трудом увильнула от требовательных губ.

– Я не смогу дать тебе нормальных отношений, Катюша. – Словно невзначай коснулся моей груди. – Я не верю в любовь и не способен на подобные чувства. Но я знаю, как заставить тебя забыть обо всех проблемах. Я могу стать твоим лекарством и подарить бесчисленное количество счастливых минут…

Мягко обхватил мою отяжелевшую грудь. Закусила губу, стараясь не обращать внимания, как стягивается ареола под его пальцами.

– …Я стану твоим гуру, учителем, преподавателем, тренажером… Называй, как хочешь. Мне плевать. Только не прогоняй. Мне давно уже ни с кем не было так хорошо.

– Алик… – попыталась вырваться, но он, конечно же, не позволил: нагло уперся напряженным пахом в бедро, и что-то мне подсказывало, двух предыдущих раз самоуверенному хулигану будет мало.

– А вариант «разойтись и больше не пересекаться» есть? – тяжело вздохнула, ощутив его большой и указательный палец на напряженной горошинке плоти.

– Ты правда готова разойтись и больше не пересекаться?! – неотрывно глядя в глаза.

Даже в темноте они горели так ярко… Прожигали. Уничтожали душу и то, что еще не успели испепелить.

– Я… – запнулась, ощущая кожей, как сильно он боится услышать ответ.

У самой поясницу прошибло ледяным потом от осознания, что это безумие вот-вот закончится. А ведь я впервые почувствовала себя желанной. Удивительно, с какой легкостью он сыграл на струнах моего тела, даже не зная ни одной ноты. Наша симфония получилась короткой, но так чисто звучала.

– Так уж вышло, но я в курсе твоих сомнений. Просто дай мне возможность обратить их в пепел. Показать, какой чувственной и сексуальной ты можешь быть в нужных руках…

Задержала дыхание, когда его горячие ладони легли на мои бедра. Видит Бог, я ненавидела себя за то, что именно его руки заставляли меня чувствовать. И не просто чувствовать… полыхать. Наверное, поэтому я устало обронила:

– Алик, тебе лучше уехать. И забыть сюда дорогу.

Измайлов медленно выдохнул, будто старался успокоиться. Некоторое время мы продолжали молча лежать в объятиях друг друга. Я уткнулась в его шею, на прощание втягивая терпкий колдовской запах: смесь нежности и порока, жадных поцелуев и чувственных ласк. В его уверенных мужских объятиях было так хорошо, что мне стало не по себе…

Алихан пропустил прядь моих волос между пальцами.

– На хера ты притащилась тогда в мой клуб, Катюша?! – грубо притянул за подбородок и… до одурения нежно поцеловал.

Мои губы раскрылись сами собой, как под гипнозом. Алик тихо рассмеялся, проталкивая язык мне в рот, отчего по телу поплыли волны пульсирующего жара, захватывая не только промежность, но и соски. Низ живота свело невыносимо сладкой судорогой.

– Ты точно хочешь, чтобы я ушел? – прошептал, проглатывая еле слышный стон, сорвавшийся с губ.

Дрожь и мольба в его голосе на несколько мгновений заставили меня колебаться. Кажется, впервые со дня нашего знакомства он был предельно искренним. Без маски самоуверенного мажора. Настоящий. Живой. Умеющий чувствовать, а может, даже и… любить?!

– Тебе нужны букеты? Подарки? Не вопрос. Хочешь, я сниму тебе нормальную квартиру? – прохрипел, гладя меня по щеке.

Нет. Не надо меня так гладить… Мне не должно это нравиться… Ты не должен мне нравиться…