Опасное обещание - Полина Лоранс

Наконец дождалась звонка!

– Роман, привет, что с мамой?! Говори скорее, я умираю от неизвестности, – шёпотом произнесла я в трубку, прикрывая рот ладонью.

С опаской посмотрела на дверь приёмной – не зайдёт ли кто. Не хотелось, чтобы кто-то услышал, как я фамильярничаю с боссом.

– Провели обследование, сейчас собирают консилиум. Жду, что решат. Мама в реанимации, к ней не пускают. – Голос шефа звучал глухо, лицо было мрачным и несчастным.

– Хорошо, что ты рассказал, Ромочка. Я страшно переживаю. В офисе уже все знают о случившемся и передают тебе слова поддержки.

– Спасибо. Как будут результаты консилиума, я опять позвоню.

– Буду ждать, Рома!

В телефоне пошли длинные гудки, а я ещё несколько секунд сидела и сжимала в руке гаджет. Хотелось плакать от того, что Роман так далеко, и я ничем не могу ему помочь…

А ведь мой вопрос теперь тоже завис. Наш секс хоть и был незащищённым, однако шансы на успех ничтожны. Вряд ли мне удалось забеременеть с первого раза. Вероятно, всё же придётся прибегнуть к искусственной инсеминации, поэтому без донорского материала не обойтись.

Но, скорее всего, придётся ждать следующего цикла, так как сейчас мне неудобно просить босса, чтобы он отправил распоряжение в клинику. Даже язык не повернётся напоминать об этом, когда Роман в такой жуткой ситуации…

*****

В среду директор сообщил, что консилиум состоялся, операция назначена на завтра.

– Сегодня идёт подготовка.

Я смотрела на экран, и у меня разрывалось сердце. За эти три дня мой милый босс изменился до неузнаваемости. Каким ослепительным он был на даче у Агаджанянов! А что теперь? Больно смотреть на скорбно сжатые губы и пылающие отчаяньем глаза.

Я хорошо могла понять, в каком он сейчас состоянии. Мы с Людой пережили страшный удар, когда не стало нашей мамы. Жизнь Анны Дмитриевны тоже висела на волоске.

– Как же это произошло, Рома? На этом скалодроме не соблюдается техника безопасности? Надо подать на них в суд!

– Не получится. Прежде, чем лезть наверх, мамуля с подругами выпили шампанского. Для храбрости. Пьяными они, конечно, не были, однако врачи зафиксировали алкоголь в крови. Количество ничтожное, однако это лишает нас возможности судиться или получить страховку.

– Ну вот, – расстроилась я ещё больше.

– Только бы операция прошла удачно, – вздохнул Роман.

После разговора со мной он появился в корпоративном чате и начал работать. Я понимала, что ожидание для него невыносимо, и он хочет отвлечься. По-прежнему жалела, что не могу быть рядом с ним – обнять, поддержать. Была готова в любую минуту сорваться с места и помчаться в аэропорт.

Но ведь Роман сказал мне – не приезжай.

…В офис заехал Давид Арсенович, и я успела обрадоваться, что так и не рассталась с кольцом. Вообще-то, пора бы его вернуть в ювелирный салон. Но Рома не отдал никаких распоряжений на этот счёт, поэтому я продолжала носить украшение, напоминавшее о нашей с боссом фантастической ночи.

– Дина, какое несчастье с Анной Дмитриевной! Держитесь, – сказал Агаджанян. – А почему вы тоже не полетели в Москву вместе с Романом? Ему сейчас необходима ваша поддержка.

– Я очень хотела! – ответила искренне. – Но Роман запретил. Сказал, что я больше пользы принесу здесь, на рабочем месте.

– Понятно.

– Что касается договора с вашим холдингом, Давид Арсенович, то работа уже идёт полным ходом. Роман руководит из Москвы. Вы не переживайте, он вас не подведёт.

– Я даже не сомневаюсь. Сейчас самое главное – чтобы с его матушкой всё было хорошо.

*****

Наступил следующий день, полный страха, отчаяния и безумной надежды. Утром прилетело сообщение в мессенджер, что Анну Дмитриевну увезли на операцию. Уже четвёртые сутки Рома находился в Москве. Я даже не знала, где он устроился, выходит ли из клиники, или караулит прямо там, в коридоре. Возможно, даже и не ест ничего, если судить по внешнему виду – лицо у него сильно осунулось…

Я с трудом могла сосредоточиться на работе, заторможенно отвечала по телефону. Приходилось то и дело приводить себя в чувство, чтобы не накосячить. Этим я моему бедному директору уж точно не помогу.

После обеда раздался звонок, и я схватила смартфон дрожащими руками, включила видео.

– Дина, операция закончилась. Ко мне выходил хирург, сказал, что всё прошло нормально, по плану. Мама уже в палате. Вот, сижу жду, когда отойдёт от наркоза.

– Рома, какое счастье! Значит, всё хорошо?

– Как сказать… Но, наверное, самое страшное уже позади.

– Ромочка, я так рада! Представляю, что ты пережил за эти дни.

– Спасибо, малыш… Ты очень меня поддержала.

В этот момент в приёмную завалила целая делегация, возглавляемая замом. Николай Дмитриевич тут же прошипел, чтобы я заканчивала висеть на телефоне.

– Роман Леонидович, побегу работать, у нас тут посетители, – громко попрощалась я, чтобы зам понял, что я общаюсь вовсе не с подружкой.

– Конечно, Дина. Потом ещё позвоню, – пообещал Роман и посмотрел куда-то мимо камеры. – До вечера!

И в ту секунду, когда картинка исчезла с экрана, но звук почему-то ещё не отключился, я услышала в динамике женский голос:

– Ромчик, я взяла тебе зелёный чай. Только он горячий, ты такой не любишь, придётся подождать.

*****

– Дина, ты почему не отвечаешь? – из кабинета выглянул недовольный Николай Дмитриевич. – Я же тебя вызываю! Кофе всем принеси. Быстро!

Я сидела за столом в полном оцепенении. Смотрела в пространство и не двигалась, окаменела.

– Дина, да что с тобой? Приди в себя! – возмутился зам.

– Сейчас всё сделаю, – пробормотала я, едва шевеля губами.

Поднялась с места, досыпала зёрна в кофемашину, приготовила чашки… В кабинете директора находилось пять человек, пока обеспечивала всех горячим кофе, водой и печеньем, действовала на автомате, как механическая кукла.

Но когда мужчины занялись обсуждением, я вернулась на своё место и снова застыла в полной неподвижности. Постепенно растерянность сменилась горькой обидой, а потом возмущением. Мою душу скручивало ревностью и гневом. Хотелось что-нибудь швырнуть в стену, выругаться от души.

Какая же я дура! Переживала, есть ли у босса возможность поесть, поспать.

А о нём в Москве уже позаботились. Он там не один.

Понятно, почему Роман запретил приезжать. В больнице я бы столкнулась с его подружкой, которая, в отличие от меня, молниеносно метнулась к несчастному Ромочке и окружила его вниманием. Она даже помнит, какой он любит чай!

Было ужасно обидно, до злых слёз. Я осторожно вытерла уголки глаз и приказала себе не реветь. Вот ещё! У меня ведь был чёткий план: подать заявление, уволиться. Сбежать от Романа подальше, пока моя влюблённость не превратилась в тяжёлую болезненную зависимость.