Забери мою боль - Виолетта Роман

Я выдыхаю в облегчении.

– Ну, слава богу!

– Вечером поеду к ней. Хочу помочь, с малым посижу, с ней поговорю. Думаю, девушка нуждается сейчас в дружеской поддержке.. да и Луке будет приятно.

Я рада такому решению подруги.

– Нинель! – раздается громкий крик. Обернувшись, вижу Танка стоящего в компании бойцов. Они все смотрят на меня.

– Красотка, у меня завтра бой. Вы с Катюхой придете болеть?

Мне хочется рассмеяться.

– Что это за пчела безумная укусила нашего Танка? – Катя игриво косится на меня.

Танк делает вид, будто не понимает ее сарказма.

– Ну, так что, мне надеяться на вашу помощь? – он машет впереди себя руками и я думаю о том, что они похожи на две огромные дубины.

– Если в ближайший месяц будешь заказывать воду нам, то придем! – кричит ему Катя, и все начинают смеяться.

Танк что-то отвечает, но я уже не слышу. Потому что в следующий момент с громким стуком отворяется дверь кабинета Палача, и из нее вылетает Илай. Злой, яростный, готовый убивать всех и каждого на своем пути.

***

Илай

Выбиваю дверь плечом. Все присутствующие в зале напряженно наблюдают за тем, как я проношусь мимо них к стойке ресепшена.

Она стоит рядом с Катей, смеется, болтает о чем-то. А меня накрывает.

Себя не помню от ярости. Метнулся к ней.

– Сюда иди, – схватил ее за руку.

Она смотрит так удивленно, а когда я хватаюсь за собачку и резко расстегиваю молнию ее олимпийки, срывая – в ужасе отпрыгивает. Стою как вкопанный, в горле – булыжник острый.

В ее глазах слезы и злость. А я взгляда не могу оторвать от этих уродливых шрамов. Кровь кипит.

– Кто?!

Молчит. Только глаза ее огромные полны слез. Смотрит по сторонам, переживая, что подумают другие. И меня так бесит то, что она вечно печется о всех вокруг, но не о себе.

Качает головой, будто уговаривая не спрашивать. Только поздно!

– Я спросил, КТО?!

Кривится, словно это я их оставил. Словно ненавидеть меня после всего стала.

– Илай, – зовет кто-то из-за спины.

Танк. Вижу боковым зрением, как ублюдок направляется к нам. Пусть только попробует влезть – угандошу прямо здесь.

Смотрю на нее. Ей богу, пока не скажет всю правду, х*й куда скрыться сможет!

Она понимает, что я не отступлю. По сторонам смотрит, будто зверек затравленный. Катя испуганно жмется к стене. Нина прикрывает глаза. Всего несколько секунд тишины между нами – будто перед взрывом, перед концом света.

– Муж! – слетает с ее губ крик. Во взгляде столько ненависти ко мне, будто это я искромсал ее, а не она своим недоверием!

Все присутствующие липнут взглядами к ней. А мне поубивать их хочется. Каждого присутствующего здесь. Каждого, кто видит ее.

– Доволен?! А теперь убирайся! – налетает на меня. Кулачками своим бьет, словно бабочка крыльями. А я чувствую, как внутри меня что-то умирает. Каким уродом нужно быть, чтобы сделать это с ней?! И скрывала ведь от меня, так и не смогла довериться. Не попросила защиты… Именно этот факт злит сильнее всего.

– Почему ты не сказала мне? Кто еще знал, кроме Палача?! Все?! А я рожей не вышел, значит?

Она головой качает. Кривится, смотря на Танка и его дружков. А потом срывается из клуба.

Поворачиваюсь к стойке. Катя стоит на том же месте, пунцовая от злости.

– Ну и мудак же ты, Илай, – качает головой.

Твою ж мать!

***

Мне так стыдно! Я бегу со всех ног. Я не хочу его видеть, никого не хочу! Он опозорил меня перед всем клубом! Все, абсолютно все видели мое уродство! Я хочу уйти, скрыться, спрятаться и побыть одной. Собраться с силами. Но Илай был бы не Илай, если бы отпустил меня. Я слышу его шаги за спиной. Слышу его голос. Он кричит, требуя остановиться. Только я еще быстрее начинаю идти.

Ему не нравится, что я убегаю. А я готова разорвать его на кусочки за то, что поставил меня в такое положение! И когда я уже практически добираюсь до проезжей части, его ладонь обвивает мою талию и Нейман поднимает меня в воздух, будто пушинку.

Я пытаюсь вырваться. Он ставит меня на землю, но не отпускает. Еще сильнее стискивает мое тело в руках.

Боже, это безумие! Мне хочется расплакаться от бессилия. Я ненавижу прелюдные скандалы, но сейчас мне так больно! Я просто не могу это держать в себе!

– Почему? – стискивает в руках, рычит на ухо. – Почему ты рассказала ему?!

– Отпусти, слышишь?! Отпусти меня! – я царапаю его руки. Твердые и неподвижные, будто камень! Он наконец-то выпускает меня и я отхожу на несколько шагов, чтобы быть подальше.

Мне больно так! Даже говорить об этом стыдно. Неужели он не понимает?! Неужели не мог подождать с выяснениями до тех пор, когда мы останемся одни?!

В глазах слезы, а в груди печет. Я отворачиваюсь в сторону, стараясь набрать побольше воздуха. Чтобы не разрыдаться в голос прямо здесь.

– Да потому что помощь мне их была нужна! Палач помог с работой и документами! У меня положение было безвыходным! Никто, кроме него и Кати, не знал! Никто!

Подхожу к нему ближе. Так, что чувствую на себе его дыхание. Он зол. Ноздри раздуты, а в глазах тьма беспросветная. На его лицо безжалостное смотрю и в голове одна мысль. Как же я люблю его…

Теряю ведь. Чувствую, что теряю. Он ведь гордый, принципиальный. Не подойдет ко мне теперь, не простит. В глазах слезы. Я раздраженно стираю влагу с лица.

– А тебе не сказала, потому что жалости твоей не хотела! – голос дрожит предательски. – Хотела, чтобы и дальше на меня так смотрел, будто красивая я, будто как все! – кричу на него, захлебываясь собственным стыдом и болью.

Он кривится. Я хочу уйти, но Илай хватает меня за плечи, всматривается в мои глаза с такой ожесточенностью.

– Почему я должен смотреть на тебя по-другому?!

Он смеется надо мной?

– Потому что я уродина! Вот, смотри, – срываю с себя олимпийку, поднимаю майку. И в этот момент мне хочется провалиться сквозь землю.

Его скулы напряжены, а в глазах – пламя. Он дергает меня за плечо, буквально вбивая в себя. Схватившись за подбородок, лбом в мой упирается. Я чувствую, как его трясет.

– Ты такая дура, Нинель… Ты даже не представляешь, насколько ты ох*енная, – ведет пальцем вдоль моих губ, кривится, словно я только что ударила его. – А этого ублюдка я найду, слышишь?

Отвожу взгляд. Именно этого я и боялась.

– Не надо, Илай… Я сама. Я должна была рассказать все сама.