Соблазн для зверя, или Альфа на перевоспитании - Эми Мун

— Ты невероятная девушка, — шепнул хрипло.

Виктория глубокомысленно вздохнула. Лестно, конечно, но глаза просто слипались. А в огромных ручищах так удивительно хорошо… Уютно. Словно она с головой завернулась в любимое одеялко. Татуированное такое, урчащее… С эрекцией, упиравшейся ей в живот.

— А ты — извращенец, — просипела, едва ворочая языком.

Булат тихо хмыкнул:

— Но тебе понравилось.

О, да, тут не поспоришь. И страх пропал. По крайней мере, у нее есть время, и сейчас сбегать, роняя тапки, это как минимум привлекать к себе внимание.

— Булат, я…

— Подожди, — мужчина отстранился и сел на постели.

А Виктория отвела глаза и попыталась закрутиться в одеяло. Оборотням хорошо, они к наготе привычны, а вот ей не так легко принять себя. И все, что произошло.

— Я знаю, то есть догадываюсь, чем ты взволнована…

Это вряд ли! Иначе бы на ее шее красовалась метка.

Виктория поежилась.

А Булат вдруг слегка нахмурился и нервным движением взлохматил и без того всклоченные волосы.

— …и хотел бы кое-что пояснить…

Сердце замерзло, и она вместе с ним.

Вот сейчас… Сейчас он скажет, что ошибся, и все это вчерашнее «бла-бла-бла» — просто эмоциональный порыв, а она найдет в себе сил на улыбку, даже если внутри пусто и холодно, как в склепе. Ведь главное — сохранить лицо. А через несколько дней исчезнуть. Сесть на первый же автобус — и до свидания. Она должна была это сделать еще неделю назад…

В горле встал ком. Но Виктория разлепила губы и…

— … будь моей девушкой.

…захлопнула рот обратно. Моргнула, ущипнула себя за руку и, напоровшись на абсолютно серьезный взгляд Булата, засобиралась в обморок.

Девушкой! О, господи… Где тут валерьянка?! Ей сейчас станет дурно…

Альфа плавно скользнул ближе. Вместе с одеялом перетащил на колени и устроил так, чтобы их лица находились непозволительно близко.

— …Видишь ли, я… — вздохнул и прикрыл глаза, словно собираясь с мыслями. — Я бы мог наврать тебе с три короба или надавить на жалость, утверждая, что не справлюсь с Мэри сам…

— Решил оставить? — ахнула Виктория.

Оборотень кивнул:

— Да, решил. Не знаю, возможно, Мэри меня потом возненавидит…

Да почему же?! Что за непонятный страх перед ребенком? Но Виктория смолчала.

— …но, кажется, я слишком привык менять подгузники, — закончил неловко. Кашлянул и стиснул ее крепче. — А ещё привык видеть рядом тебя.

Виктория тяжело сглотнула:

— Привык?

Альфа слегка прищурил свои невозможные глаза:

— Ты мне нравишься, Виктория. Но я не имею права навязывать тебе общество отца-одиночки.

— Нормальное общество, — возразила рассеяно. И, спохватившись, добавила: — То есть в этом же нет ничего такого…

Проклятье, что она несёт?! А оборотень расплылся в непозволительно самодовольной улыбке.

— Можно считать это согласием?

Вот гад! Обаятельный и хитрый. Виктория очень хотела сердиться, но не могла.

— Я должна подумать!

Боже, какая банальность! Да они уже спали вместе, куда тут думать? Но придумать лучший ответ она не могла.

— Я не хочу на тебя давить, — голос альфы звучал спокойно, но почему-то Виктории слышалось в нем трескучее напряжение. — Давай организуем пробный период? Что скажешь? Погуляем на фэсте, узнаем друг друга ближе… Вместе сварим для Мэри кашу…

Виктория поперхнулась. Однако!

— Сделаем тебе ещё одну татушку на заднице, — попыталась свести все в сарказм.

— Только если ты будешь держать меня за руку. Каждый раз плачу, как девчонка.

Не выдержав, Виктория фыркнула.

А Булат нахально обнял ее за плечи и прижал к себе.

— Как насчёт утренних блинчиков? Спорю на свою бедную задницу, таких ты никогда не ела…