Соблазн - Аля Алая

Посматриваю на Ангелину, притихшую на сиденье рядом со мной и с каждой минутой сжимаю руль все сильнее. Бесконечно тянуть было нельзя, устал я молчать. Да и Костя грозился взять все в свои руки, поскольку обещанные две недели давно закончились.

Я передумал кучу вариантов, но как это сделать мягко для Ангела так и не понял. Ее матери больше нет, но она ее любила не предавала. Предателем был отец. Больно будет в любом случае, потому что сама по себе правда ее ужаснет. Но я буду рядом, я помогу все понять и принять.

До места где мы жили от торгового центра не так и далеко, все час езды. Сворачиваю на знакомую улицу и слышу, как в ушах начинает шуметь кровь. Бросаю на Ангела тревожные взгляды. Она выпрямилась, задышала глубже и быстрее, руки вцепились в телефон, лежащий на коленях.

Ее взгляд заметался по выстроенным в два ряда вдоль дороги домам, что с годами обветшали, по деревьям, что вытянулись и успели состариться, по людям, что стали старше на поколение. С некоторыми, шагающими сейчас с детьми по улице, Ангелина когда-то беззаботно ездила на велосипеде и бегала в соседний магазин за мороженым. А старушка, что с палочкой ковыляет, не замечая нас, в детстве угощала нас домашним яблочным пирогом. Для меня и самого побывать здесь целое испытание, но совсем не такое, как для Ангелины.

– Куда мы едем? – она метнула в меня растерянный взгляд и опять прилипла к окну, – Демид, не молчи.

– Сейчас, Ангел, осталось совсем чуть-чуть, – опускаю свою ладонь и ловлю ее, подрагивающую и напряженную.

– Не может быть, – она тихонько всхлипывает и жадно всматривается в стремительно приближающееся и обрушивающееся на нее неподготовленную прошлую. Но к такому нельзя быть готовым.

Дом Геннадия Викторовича, соседа Михаила и его жены Лиды, дальше наш и Семена. Медленно торможу у тротуара и останавливаюсь на равном удалении от обоих домов. Отстегиваю ремень безопасности и выхожу на улицу. Жадно хватаю ртом жаркий летний воздух и обхожу машину, чтобы помочь Ангелине сделать то же самое.

Она завороженно сидит и смотрит в окно стеклянным взглядом, вся жутко растерянная, с поникшими плечиками и дорожками слез, что скатываются по щекам.

Осторожно открываю дверь и трогаю Ангела за плечо, пытаюсь словить ее взгляд, что упирается мне в рубашку.

– Я буду рядом, – вынимаю из ослабевших ладоней телефон и бросаю его на приборную панель. Сплетаю наши пальцы и тяну Ангелину на себя, чтобы словить в свои объятья, – все хорошо.

– Это мой дом, – она рывком освобождается из моих рук и делает шаг на тротуар. Озирается вокруг все еще не веря, – ты, ты.., – оборачивается ко мне и ее глаза загораются недобро, – ты же не просто так тогда в галерею заявился?!

– Нет, – делаю к Ангелине шаг, – хотел тебя увидеть, какой ты стала.

– Больной ублюдок, ненавижу, – она с размаху бьет меня кулачком в грудь, – это все из-за вас случилось, да как ты посмел ко мне лезть?

– Тшш, – ловлю ее трепыхающуюся и злую, жму к себе, не давая вырваться, – все было не так, Ангелина. Успокойся малышка, – дышу ей в волосы и стараюсь говорить как можно спокойнее.

Горячее дыхание обжигает мою кожу, влага пропитывает тонкую ткань рубашки, а я все жду, когда буря внутри нее немного утихнет. Впереди серьезный и сложный разговор.

– Где она? – раздается глухо из рубашки и тело в моих руках замирает. В голосе боль и столько ожидания, что сказать правду нестерпимо больно.