Отчаянные - Карина Микиртумова

Я услышала шорох листков. Повернулась к Ксавье и увидела, что он что-то читает. Его лоб нахмурен, губы сжаты, нога подёргивается.

Посмотрела на кофейный стол. Там лежал незнакомый чёрный телефон.

– Посмотрим, из чего ты сделана, – прошипел мужчина.

– Что ты…

– Заткнись, Шарлотта!

Мужчина взял телефон и включил видео. Я его не видела, но слышала собственный голос:

– Что ты тут делаешь? – выдавила из себя.

– Может же богатый мужчина позволить себе снять девушку. Тем более, когда есть знакомый, владеющий таким заведением.

– Неужели попасть в логово к врагу настолько заманчиво? – вкрадчиво спросила я.

Думаю, затем было видео, как Реми меня поцеловал. Ксавье вскочил с дивана и с размаху кинул телефон в телевизор.

– Невинная! Наивная! – рычал он, нависая надо мной.

Глаза горели синим пламенем.

Облизнула губы.

– Ксавье, я же говорила, что он приходил… Это всё неправда. Слова эти были, но…

– Разве я позволял шлюхе говорить? И как тебе этот белобрысый? Понравился? Захотелось разнообразия?

В горле пересохло. Твою мать! Делакруа не слушает и не желает слышать. Что же было в этих бумажках, что ему крышу снесло.

– Ты, мерзкая дрянь! Все это время следила за мной, собирала данные и снабжала ими Моранси!

Я встала, но меня больно толкнули, и я приземлилась обратно на диван.

– Ты бредишь! – проговорила я дрожащим голосом, – Какая слежка? А данные? Я Реми видела три раза в жизни: на фотографии, на маскараде и когда ты отсутствовал. Это подстава… Я не могла… не посмела…

Я закрыла лицо руками.

– Меня твои слёзы не впечатляют. Слишком фальшивые, – прошипел он, – Вставай! И марш к обеденному столу.

Он резко поднял меня и посмотрел в глаза.

– Хочу в последний раз трахнуть свою игрушку. Деньги за моральный ущерб и очередной трах не получишь.

Мне стало дурно. Ноги подогнулись.

– Бегом.

Я хотела сказать… Ответить. Но боялась сделать еще хуже. Нет! Надо объяснить. Попытаться разузнать! Он не мог из-за видео так разозлиться. Ведь я говорила ему о Моранси. Предупреждала! А он? Стоило только помахать бумажкой, как поверил…Вот она, его сущность.

Меня схватили под локоть, и повели к столу.

– Раздевайся, – рявкнул Делакруа грубым голосом.

– Выслушай! Не делай этого! Неужели не понимаешь, что всё сфабриковано?

Я закрыла глаза, когда его руки снимали с меня платье, как разорвали бюстгальтер, как спустились к ногам трусики. Его руки повернули меня лицом к столу.

– Ложись, чтобы задница свисала и не вздумай пикнуть. Я хочу получить оплаченный товар.

Пришлось подчиниться. Я знала, что если буду сопротивляться, то мужчина может и стукнуть. А я… Да, многие бы выбрали быть избитыми, но я уже через принуждение проходила… И как только он перестанет издеваться над моим телом, смогу уйти…Но я не хочу!!! Как я смогу без него? Как вырвать его образ из глупого сердца, которое постоянно твердит: «Люблю»!

– Не делай этого! Пожалуйста, Ксавье…

Его рука с силой опустилась на мою ягодицу.

– Знаешь, мне плевать.

Я слышала звук расстёгивающейся ширинки, спускающихся к ногам брюк… Мои ноги раздвинули и грубо вошли. Вскрикнула. Тело покрыла мелкая дрожь ужаса. Зажмурила глаза. Абстрагируйся. Чего тебе стоит, Шелли? Не в первый же раз, но в последний…

Шлепки голой плоти болью отзывались в ушах.

– Так и нужно брать шлюх. Они не достойны удовольствия, – шипел мужчина, вбиваясь в меня, – Ты надолго запомнишь, как подставлять меня.

– Я не подставляла… Но запомню. Обещаю. Глупо было влюбиться в такое отродье, как ты, – хрипела я.

Мои слова лишь разозлили Делакруа, который казалось, разъярился ещё сильнее… Я заорала от боли и почувствовала, что окунаясь в темноту.

Не знаю, сколько прошло времени и сколько сейчас времени. Очнулась я на полу, голая с кровавыми следами на бёдрах. В доме было тихо, только на полу валялись разорванные кусочки из бумаги. Воспоминания всплыли в голове, и из горла вырвался всхлип. Если любят так не делают, если уважают, такого не позволяют… А я для него всего лишь мусор под ногами и никогда не стану любимой.

Посмотрела в окно. Ночь. Возможно, раннее утро. Поднялась на ноги. Они болели и возможно на них будут синяки от грубых пальцев ублюдка.

Нужно уходить… Немедленно. Но сначала кое-что напишу. Последнее слово останется за мной.

Я кое-как добралась до спальни и натянула на себя первые попавшиеся вещи. Толстовку, джинсы, кеды. В спортивную сумку кинула паспорт, страховой полис. Достала из прикроватной тумбочки тонкую тетрадь и ручку.

«Просто шлюха… Я для тебя никогда и не была ничем больше. Можешь радоваться, никем другим уже и не буду. Надеюсь, твоё лицо будет видеться мне лишь в кошмарах, а из сердца, я тебя вырву. Любить такого сукина сына себе дороже. Я согласилась на эту работу, будучи девственницей. Терпела, ради брата, твои посягательства и через ненависть, ты заставил меня влюбиться. Я жалею, что знаю тебя. Реми, по крайней мере, был честным. Возможно, стоит к нему пойти. Не зря же меня сегодня отымели физически и морально. Не так ли»?

Шмыгнула носом, натянула на голову капюшон. Положила тетрадь на кровать, и мобильный телефон. Он не мой.

Надо быстрей идти. Пока позволяют обстоятельства.

Выбежала из квартиры и направилась к лестнице. Не хочу, случайно, встретиться с ним. Спустилась. Осторожно вышла из дома.

Куда мне идти? Станет ли он меня искать? Что будет делать, когда увидит, что меня нет? И на улице холодно… Мороз по коже. Что мне делать?

Домой. До него, без денег, я буду идти весь день. А ночью, в темноте… надо лишь дождаться пока рассветёт.

– Куда-то собралась? – неожиданно прошипели мне на ухо.

Сглотнула и повернулась. Синие глаза Делакруа сверлили меня. Страх новой волной подкатил к горлу.

– Как ты, верно, заметил, мне больше нечего здесь делать, – горько проговорила я.

– А если заплачу? Откажешь? Я, как и Реми, богат. Или не устраиваю? Он даёт тебе больше? Сколько?

Его губы исказила противная усмешка.

– Ты мне омерзителен.

– А ты просто шлюха, Шарлотта. Не более. Жаль, что я начинал думать иначе, – хмыкнул он, – А теперь проваливай. Не желаю больше видеть ни твою продажную рожу, ни задницу.

Нет. Не думай об этом, Шелли. Не чувствуй. Этот человек недостоин любви и меня.

Собрала последние силы и выдавила: