Каждой твари — по паре. Секс ради выживания - Оливия Джадсон

Соблюдаются ли эти условия? Что касается первого, я бы оворилась, что пока наука знает слишком мало о генетической природе гомосексуализма вообще, а не только у ламантинов. Поиски генов, ответственных за человеческую гомосексуальность до сегодняшнего дня остаются безрезультатными. Некоторые исследователи обнаруживают связь с определенными генами, другие — нет. Однако известно, что у плодовых мушек мутация в некоторых генах действительно вызывают склонность к гомосексуализму. Одни мутации заставляют самцов мушек с одинаковым рвением ухаживать за представителями обоих полов, другие становятся причиной предпочтения исключительно своего пола: если нескольких таких самцов собрать вместе, они будут преследовать один другого. Как ни удивительно, одна из мутаций делает самцов мушек бисексуальными, но только при свете. Выключите свет — и их либидо угаснет: представители этого вида не любят заниматься сексом в темноте. Разумеется, сложно экстраполировать результаты изучения плодовых мушек на людях или ламантинов. Но похоже — я, по крайней мере, в этом уверена, — что гомосексуальное поведение млекопитающих так обусловлено генетически.

Что касается второго условия — увы, мы знаем еще меньше о том, насколько тот или иной индивид склонен исключительно к гомосексуальным связям. Среди людей — по крайней мере на Западе — есть такие, кто на протяжении всей жизни придерживается исключительно гомосексуальной ориентации. Однако истинное их число неизвестно. Давление общества, заставляющее вступать в брак и обзаводиться наследниками, приводит к тому, что люди с сильной гомосексуальной склонностью все-таки имеют детей. О том же, что происходит среди других видов, мы и вовсе не имеем ни малейшего представления. Ламантины, насколько нам известно, не практикуют исключительно гомосексуальное поведение. А вот японские макаки, содержащиеся в неволе частенько устраивают драки за симпатичную самку, в которых на равных участвуют и женские, и мужские особи. (Кстати, эти обезьяны остроумно используют свои длинные хвосты: самки часто теребят ими клитор.) У макак-резусов в неволе самцы часто предпочитают заниматься сексом друг с другом вместо того, чтобы спариваться с самкой. Однако науке неизвестно, стали бы эти животные, если им предоставить выбор, вовсе отказываться от размножения ради секса с представителями своего пола.

Что же насчет третьего условия — случайности такого поведения? Мы ничего не можем сказать в этом смысле о животных. Получить подобные данные о людях — и то непростая задача.

Однако ради интереса предположим, что все три условия одновременно выполняются, по крайней мере, у некоторых видов: гомосексуальность определяется генетически, практикуется на эксклюзивной основе, причем многими индивидуумами. Что может помешать исчезновению соответствующих генов? Или, выражаясь научным языком, каким образом будет обеспечиваться присутствие соответствующих генов в популяции?

Традиционное объяснение гласит, что гены гомосексуальности могут сохраняться, если гомосексуалисты способствуют репродуктивным достижениям своих близких родственников. Не следует забывать, что у родственников часть генов идентична. К примеру, однояйцовые близнецы имеют совершенно одинаковый набор генов, дети наследуют половину набора генов от отца, а другую половину — от матери, да и у братьев и сестер, родившихся от общих родителей, в среднем половина генов совпадает (я говорю «в среднем», поскольку, хотя каждый из них наследует по 50 % генов от каждого из родителей, эти половины распределяются случайным образом). У двоюродных братьев и сестер общих генов примерно одна восьмая. И так далее.

Это означает, что вам не обязательно иметь детей, чтобы ваши гены сохранились в популяции. Вы с тем же успехом можете помогать своим родственникам распространять их гены. Подобным расчетом можно объяснить кажущийся альтруизм муравьев, пчел и ос, которые изо всех сил трудятся на благо колонии и вообще не участвуют в размножении. Однако до сих пор нет никаких свидетельств того, что гомосексуальность равносильна опосредованному способу распространения генов. У ряда птиц и млекопитающих молодые отпрыски помогают родителям со следующим поколением малышей, однако это вовсе не обязательно связано с гомосексуальностью. Напротив, в следующем сезоне старшие дети благополучно занимаются собственным размножением.

Один из вариантов этой идеи навеян другим аспектом социальной жизни животных. Среди видов, живущих высокоорганизованными группами, — термитов, раков-щелкунов, волкоголых землекопов — потомством обзаводятся лишь считаные экземпляры. Все остальные вместо размножения заняты работой. При этом, по крайней мере у волков и голых землекопов, рабочие не обзаводятся потомством не потому, что психологическине готовы, а потому, что их стремление к репродукции подавляет доминантная пара. В принципе, возможно эволюционное развитие гомосексуальности как способа подавления репродуктивной функции, как в колонии термитов, где гомосексуалистысоставляют бездетную касту родственников воинов. Эту мысль можно подкрепить следующим аргументом: для видов, вынужденных действовать совместно ради выживания, естественный отбор действует на уровне группы, а не на уровне индивида. Если группы, в которых присутствуют гомосексуалисты, более успешны с точки зрения эволюции, нежели те, в которых они отсутствуют значит, эта особенность будет сохраняться. Это правило будет работать, к примеру, если гомосексуалисты участвуют в деятельности, направленной на благо группы, — к примеру, охоте или защите группы от набегов соседей. Однако повторюсь: нет никаких доказательств, что именно этим объясняется гомосексуальное поведение хотя бы у одного вида. Кроме того, у теории есть одно слабое место. В случае если группа не является семейной, как у термитов, раков-щелкунов, волков и голых землекопов, то силы, подавляющие стремление к размножению, перестают действовать. В конце концов, у особей, не связанных родственными узами, нет причин поддерживать остальных, подавляя собственную репродуктивную функцию.

В то же время гены гомосексуальности могут сохраняться, если они обладают преимуществом с точки зрения естественного отбора. Это может происходить двумя способами. Один из них называется гетерозиготным преимуществом. Предположим, определенный ген существует в двух возможных формах. Поскольку вы получаете две копии гена — по одной от каждого из родителя, у вас может образоваться две копии первой формы, две копии второй формы или по одной копии каждой формы. Генетики утверждают, что иметь копии двух разных форм — иными словами, обладать гетерозиготным преимуществом — гораздо выгоднее, чем иметь две копии одного и того же. Самый известный пример — невосприимчивость человека к малярии. Гемоглобин — это молекула, которая транспортирует кислород к тканям, передвигаясь в красных кровяных клетках вместе с током крови. Если человек получает по наследству деформированный гемоглобин, или серповидные эритроциты, молекулы гемоглобина в его крови принимают неправильную форму, они не способны переносить достаточное количество кислорода и в результате эритроциты гибнут. Носители двух копий гена серповидных эритроцитов страдают сильной анемией и не могут рассчитывать на долгую жизнь без интенсивной медицинской помощи. Однако если копия такого гена у вас всего одна, вы невосприимчивы к малярии. Единственная опасность — если оба родителя имеют иммунитет против малярии, каждый четвертый их ребенок рискует умереть от серповидноклеточной анемии.