Радость моих серых дней - Екатерина Дибривская

Открываю дверь ключом и тихо прохожу к своей комнате. В ней стоит только старая софа и деревянный стеллаж с лампой. Собираю торопливо вещи в сумки. Тихон размеренно ходит по маленькой комнатушке.

– Севиндж? – удивлённо заглядывает в комнату Дарина, жена хозяина. – Почему ты не на работе? Валид будет недоволен.

– Она уходит. – отвечает за меня Тихон. Резко и грубо. – Документы девчонки где?

– Кто вы? – прищуривается та. – Она не может уйти. Она должна отработать. Нам обещали.

Тихон шумно ступает в её сторону. Нависает над чеченкой.

– Мамаша, я что-то непонятно сказал? Девушка уходит из вашего дома и с работы. Спасибо за гостеприимство, – он зло усмехается, – но дальше мы сами. Документы?

– Я не могу вам отдать её документы. Валид запретил. Нам обещали, что она отработает долг своей семьи. Не такой уговор был.

Я холодею.

– Какой долг? – спрашиваю. – Я не знаю ничего ни про какие долги. Дядюшка сказал, вы поможете. Работу и дом дадите. Что рожу спокойно и ребёнка в ясли пристрою, а потом дальше работать у вас стану.

– Отвечай ей, – рычит Тихон.

– Асланбек, её дядя, слово дал, что она отработает долг в триста тысяч долларов. – поспешно говорит она Тихону. – После рождения ребёнка восстановится и отработает. Обещал забрать ребёнка в аул, чтобы мелкий не мешал ей.

– Мне никогда не заработать в кафе таких денег, – шепчу.

Она смеётся. Просто заходится в своём диком хохоте. А потом успокаивается и утирает выступившие на глазах слёзы.

– Севиндж, не будь такой наивной. Не в кафе. – Женщина смотрит на меня как на грязь. – Для тебя приготовили место в борделе. Ты же отдалась первому встречному, наплевав на правила приличия, воспитание и традиции. А могла отучиться и выгодной невестой стать. Асланбек сватал тебя нашему старшему сыну. Спасибо, Аллах отвёл потаскуху от нашей семьи!

Тяжёлый кулак пролетает в считанных миллиметрах от головы Дарины и в щепки разбивает наличник на двери комнаты. Тихон в бешенстве. Больше, чем я когда-либо видела. Его глаза полыхают яростью.

– Не забывайся, мамаша! – грозно кидает он. – С беременной женщиной разговариваешь. С моей женщиной! Мне тебя в порошок стереть труда не составит. Два щелчка пальцами – и шея переломится. Мужа твоего, всю семью выпилю. Квартиру и кафе до последнего кирпичика уничтожу. В пыль изотру. Я таких мразей ещё на войне убивать начал. Прикрываетесь своим Аллахом и бесчинствуете во славу ему!

Он сплёвывает ей под ноги.

– Лучше не зли меня. Отдай документы, – его голос опускается до хриплого шёпота. – Асланбек за свой долг сам пусть платит. Девчонка моя, и её забираю! Мужу передай, сунется к ней – головы не сносит.

– Я не могу, – упирается та.

Боится, а упирается. Мужа больше рассердить страшится, чем незнакомца. Такие порядки. Я её понимаю. Знаю правила. За кров, за еду, за работу я ей всё же благодарна. Иду на выручку.

– Дарина Саидовна, позвоните Валиду Бекхановичу, спросите позволения, – шепчу я в слезах.

Не стоят они того, чтобы Тихон грех на душу взял. Без него мне худо будет. Не справлюсь.

Он кидает на меня недовольный взгляд и бросает женщине:

– Звони. – И мне: – А ты помалкивай! Не женское это дело. Не в твоём положении. Тебе поберечься нужно.

– Валид, – спешно говорит в трубку Дарина. – Тут с тобой поговорить хотят.

Она отдаёт трубку гостю и неслышной тенью скрывается в темноте коридора.

Я продолжаю собирать вещи. Хочу скорее покинуть этот дом. Надеюсь, что навсегда. Надеюсь, мне больше не потребуется помощь этих людей. Лучше от голода и мороза умру, но только не в борделе.

Не слушаю, что Тихон говорит Валиду. Его тихие речи пугают меня больше крика.

– Мамаша, – громко зовёт он минут через десять.

Дарина возвращается и принимает назад телефон. Выслушивает указания. Хмурится. Не нравится ей решение мужа, но подчиниться приходится.

Уходит снова. Наконец приносит мои документы, и я выдыхаю. Свободна.

– Готова? – спрашивает Тихон.

– Да.

– Ну поехали.