Цвет боли. Красный - Эва Хансен

Слава богу, звонков от Бритт еще не было. Зато звонил Оле, но это было вечером, сейчас перезванивать поздно. Придется ждать утра, даже думать о котором было страшно.

* * *

После визита к Бригитте Ларсен Даг долго не мог уснуть, но не потому что ему понравилась подруга, Кайсы, хотя молодая женщина действительно хороша, ухожена и умеет владеть собой, просто не удавалось отделаться от мысли, что они что-то упускают. Вангер снова и снова мысленно прокручивал разговор с Бригиттой.

Когда ей показали фоторобот, нарисованный по подсказке Карин Йенссон, Ларсен помотала головой, губы снова презрительно скривились:

— Нет, никогда рядом с Кайсой не видела…

О работе сказала, что иногда они с Кайсой занимались какой-то программой вместе, иногда каждая своим делом:

— Иммигрантов много, а потому и работы тоже. Скоро миграционную службу нужно будет увеличиваться до размеров полиции, особенно в Стокгольме. Иммигранты не едут на север, все норовят осесть либо на юге, либо в столице.

— Чем занималась Кайса?

— Мы в основном помогаем женщинам, большинство приезжает без профессии и знания языка, я даже не о шведском говорю, часто и английским не владеют. Всем нужно помочь, если уж пустили в страну, найти жилье, работу, выучить язык…

Очень важное и нужное дело, но говорила о нем Бригитта без внутреннего вдохновения, без огонька. Даг подумал, что просто потрясена гибелью подруги, кто бы остался спокойным?

Врачам, следователям и патологоанатомам нужно быть большими оптимистами, чтобы верить, что в мире существуют порядочные здоровые люди. Может, Вибике правильно поступила, когда ушла от него? И это вовсе не из-за бутылок из-под пива или подъемов среди ночи, а из-за его постоянного общения с преступниками и подозрений всех во всем.

Но как же тогда удается оставаться жизнерадостной Фриде?

И вдруг Даг понял, что именно зацепило — Бригитта боялась! Да, она боялась, хотя старательно это скрывала. Одна сигарета за другой, чуть подрагивающие пальцы, резковатый, обвинительный тон… Кого Бригитта обвиняла, иммигрантов, наводнивших Швецию и особенно Стокгольм, полицию, которая так нескоро пришла к ней, или себя за трусость? Нет… она знает куда больше, чем говорит.

Эту мысль прервал телефонный звонок. О, нет, только не еще один труп!

— Даг, прости, что поздно, но я знаю, что ты не спишь…

— Фрида, я рад тебя слышать в любое время суток. Что-то новое?

— Я тут подумала… Знаешь, она чего-то боялась.

Вангер рассмеялся:

— Мы с тобой думаем синхронно, эта умная мысль только что пришла и в мою голову. Надо заняться этой Бригиттой Ларсен серьезно.

* * *

Заснуть не удается, я не привыкла много спать, а ведь улеглась вчера часов в девять, пьяная, между прочим.

Так, где там спасительная книга, заботливо подсунутая мне подругой? Кажется, в ней были советы по тому, как вести себя с мужчинами при первой встрече, ну и потом тоже… Дельные советы мне сейчас не помешали бы.

Доставая из сумки книгу, я пытаюсь оправдаться сама перед собой.

Вчерашний вечер не прошел зря. Я совершила полезный экскурс в гардеробную. Теперь я знаю тайную фишку Ларса Юханссона, о которой даже не догадывается пронырливый Оле Борг со всеми его умопомрачительными возможностями. Виват любопытному носу!

Ага, и с этим носом ты сегодня отправишься домой, больше ничего не узнав. Нет, что-то мне подсказывало, что знакомство так просто не закончится, даже если я вернусь в свою квартиру уже утром, у меня будет право позвонить Ларсу Юханссону под каким-нибудь предлогом. Например, поблагодарить за потрясающее вино и поинтересоваться, где его можно купить. Мелькнула робкая надежда, что в ответ он может пригласить в дом еще раз…

Какое приглашение?! Так опозориться…

Я решительно открываю советы бывалой стервы. Даже если не найдется ничего полезного лично для меня и в той ситуации, в которой я оказалась (честнее сказать, вляпалась), то хоть самооценка, упавшая до уровня плинтуса после вчерашних событий, повысится, и то радость.

Читаю, пытаясь представить, как на моем месте повела бы себя настоящая стерва, и убеждаюсь, что до таковой мне безумно далеко. Но настроение заметно поднимается, даже гордость берет за других женщин, которые могут быть стервами. Не все потеряно, к старости и я стану. А сейчас мне бы хорошую физическую встряску, чтобы окончательно прийти в себя.

На часах почти семь. Самое время встать и отправиться на пробежку, но за окном черт-те что. За ночь погода испортилась окончательно, синоптики обещали природное безобразие только на первую половину дня, но в это верилось мало — за окнами снежная круговерть. Еще хуже, чем вчера, когда я даже не вышла на пробежку.

А сегодня выйду. Даже если на улице минус тридцать или проливной дождь, мне нужно пробежаться. И то, что погода отвратительная, хорошо, моему организму необходима встряска.

Я надеваю свитер прямо на рубашку, обуваюсь, с тоской осознав, что ноги быстро замерзнут, натягиваю капюшон куртки и тихонько пробираюсь в нижний холл, никем не замеченная.

Уже за дверью едва перевожу дыхание, ветер швыряет мокрый снег в лицо пригоршнями. Погода хуже некуда, а в моей совсем неподходящей для такого снегопада одежде и обуви это чувствуется еще сильнее. Но это то, что мне сейчас нужно, просто необходимо — замерзнуть, продрогнуть до костей, а еще — большая нагрузка, чтобы до боли в икрах. Это поможет прийти в себя. Нет, у меня никакого похмельного синдрома, приводить в порядок следует голову, а не тело.

Вчера я заметила уходящую вдоль берега дорожку, по ней удобно бегать. Надеюсь, злых собак у Ларса Юханссона нет, потому что собак и коров я боюсь до смерти.

Ни стада бодливых созданий, ни своры свирепых псов у дома не обнаружилось, только работает лопатой (и зачем, все равно же занесет?) привратник Жан.

Я машу Жану, с изумлением уставившемуся на мою не вполне соответствующую погоде экипировочку:

— Я недолго, только чуть пробегусь. Не замерзну!

— Осторожней, камни под снегом скользкие.

Замечание существенное, потому что на мне кроссовки удобные для бега в городе или по дорожкам парка в приличную погоду. Едва ли дома я вообще вышла бы на улицу в такую погоду. Ладно, немного пробегу и вернусь.

Ветер в спину, бежать обратно будет еще тяжелей, но об этом я не думаю совсем. Сейчас чем трудней физически, тем лучше. В голове кавардак, в душе нагадили все кошки Стокгольма, вспоминать вчерашний вечер тошно и… сладко одновременно.

Мне нужно освежить голову и привести в порядок мысли, потому что Ларс Юханссон ни капли не похож на убийцу и садиста.

Ха! А на трансвестита он похож? Еще меньше, тем не менее с гардеробной моей комнаты соседствует гардеробная трансвестита, и от этого никуда не денешься. Вывод? Внешность и приятный баритон Ларса Юханссона обманчивы, он не тот, за кого себя пытается выдать. Серые глаза могут сколь угодно насмехаться, в них могут плясать какие угодно чертики, я знаю, что у него есть тайна, и тайна эта черного цвета.