Сатир и Муза - Андрей Афантов

Алексей ни о чем таком не думал, он наслаждался каждым мгновением рядом с ней. Уровень адреналина не изменился в его крови, Алёша просто не верил ни в какие неприятности, когда Олечка рядом!

Ему хотелось поговорить о картине, но он не знал, как начать.

– Давай отъедем куда-нибудь, – они сидели на заднем сидении «пыжика» и снимали мокрое. Радио принялось петь голосом Скляра: «Вот перед нами лежит голубой Эльдорадо, и всего только надо – опустить паруса», и Алексей заслушался: «А ведь песня звучит как обещание грядущего».

Ольга двумя пальчиками схватила сморщенный от холода кончик «лучика» и нежно пожала его. Тот шевельнулся в ответ на ласку.

– Ты какой-то неугомонный! – Алексей не ответил. Тело Оли уже было сухим, а её губки, так горячо любимые им, сейчас напоминали закрывший бутон цветка и были… мокрыми?

– Просто я тебя люблю! – сказал Алексей.

– А как я тебя люблю! Всё! В поле!

Отъехали подальше от загоравших людей, оставили машину в лесу, а сами забрались на самую середину поля, где трава была почти в человеческий рост. И только там, увидев, что Ольга развеселилась, Алексей достал фотоаппарат.

– Ты чего? – её глаза продолжали смеяться.

– Мне пора приступать к портретной части, а времени позировать у тебя не хватает.

– Ага, «динь-динишь» меня каждый день.

– Пожалуйста, девушка, будьте серьёзнее, а то вы своей улыбкой мне весь замысел разрушите.

Толку от этой фотосессии, конечно, не было никакого. Ольга всё время дурачилась, корчила рожицы. Был только один момент, когда она сосредоточенно плела венок. Алексей отщёлкал цветную плёнку и принялся за чёрно-белую. Наконец, ей надоело, и она по-кошачьи плавно на четвереньках подкралась к нему. Олины глаза смотрели с хищным ожиданием:

– Ты точно хотел отдохнуть? – и поцеловала его в коленку…

Алексею стало не до съёмки, но «лучик» не позволил ему пожалеть об этом. Ольга оседлала его. Это был её «динь-динь», Алёше хотелось быть сейчас не любовником, а созерцателем. Он взглядом художника всматривался и запоминал родные чёрточки любимого лица, то выражение страсти, с которым она гарцевала на нём с грацией молодой лошадки, гибкой и запыхавшейся. Сосочки прыгали у его лица, и Лёша подумал: «А не видна ли её головка над травой?», но Ольга не обращала внимания на возможных зрителей. «Пусть завидуют», – подумала она, не позволяя себя пригнуть сосочками к его губам. Тогда Алёша крепко сжал её попу ладонями, по «полупопию» уместилось в каждой руке. Олечка вскрикнула: «Всё!..»

– Эхххх! – просвистела она, понимая, что любимый не хочет продолжения, и обессилено упала ему на грудь:

– Какой ты классный!

Эрекция не прекратилась, Алёша обнял девушку обеими руками, прижав к себе.

Ольга забралась на Алексея с ногами, вытянулась в полный рост и расслабилась. Не касаясь земли. Головка «лучика» осталась в «пусечке», она подумала: «А как это он сейчас классно клитора касается!», и тихонько задвигалась на нём. Алексей продолжал обнимать и целовать её, видя, что Олечка осталась на «межоргазменном плато». Сладкий стон в самое его ушко подтвердил её новый финал.

Алексей любовался ею.

– О чём ты думаешь? – спросила она, заметив, что его взгляд стал мечтательным.

– О древних греках.

– Хи-хи.

– В культуре древних греков было два начала, – Алексей серьёзным тоном стал пересказывать ей Ницше. – Одно начало принадлежало богу Дионису, другое – богу Аполлону. Аполлон символизировал собой поступательное движение вперёд и покровительствовал науке, искусству, прогрессу, познанию… А Дионис символизировал цикличность, движение по кругу и покровительствовал удовольствиям. Всех видов, – последнее уточнение прозвучало многозначительно, как и хотел Алёша. Он сделал театральную паузу. – Древние цивилизации – и греческая, и римская – расцветали как культуры Аполлона и загибались, будучи культурами Диониса. Тяга к наслаждениям однажды начинала преобладать и разлагала всё. И современная цивилизация построена как культура Аполлона. А жаль. Так иногда хочется перестать быть офисным клерком, а оказаться в сказочном мире, где все женщины вакханки, а все мужчины сатиры. А?

«И никакой ответственности», – додумал он свою фразу.

Его голос звучал завораживающе вкрадчиво, словно он подводил Ольгу к невидимому пологу, за которым начинается сказка. Она тряхнула головой, отгоняя наваждение, и пристально посмотрела в лицо Алексею. Глаза Алёши блестели каким-то особенно таинственным блеском, надетый на лохматую голову венок рассыпал лепестки по его лицу, шее, они застряли в шерсти на груди. Он по-звериному облизнулся, и ей померещились рожки под веночком.

– Ух! – она справилась с собой и сдёрнула с него венок.

Но Алексей не унимался:

– Хочешь быть моей нимфой? Украду, напою, совращу!

Ольга ощутила страх преследуемой добычи, который почему-то казался сладким и захватывающим: «Вот искуситель!» И вслух сказала: «Хочу!»

Он прижал её к себе… Но. Она пьяно оттолкнула его обеими ладошками в грудь, отвернулась, словно собираясь убегать, и… встала на четвереньки, сведя коленки вместе… Опустившись на локти, она призывно выгнула спинку, выпячивая попку, и оглянулась, без слов приглашая его. Сжатая бедрами «пусечка» тугим комком блеснула мокрым на солнце, призывно сверкнули золотистые волоски под той еле заметной складочкой, где попка переходила в ножки. Алексей рванулся за Олей, решительно раздвигая ей ноги… и проник…

– Ты! Ты просто!.. – Ольга не находила слов. – Мне даже иногда страшно становится…

– В смысле?

– Мне кажется, что ты можешь кого угодно трахнуть.

– Это комплимент?

– Ревность. Это ж с кем ты так научился «динь-диниться»?

Алексей принялся смеяться:

– С тобой!

Вместо ответа Оля отрицательно затрясла головой.

– Я просто тебя люблю, мой цветочек! Или не просто, а феерически люблю. Вот и получается феерически.

– Всё равно как-то страшно. Слишком ты «су-перский».

– О чём ты думаешь? – снова спросила она.

– О твоём техосмотре, – Алексей произнёс эту фразу голосом строго мужа.

– В смысле?

– Тебе его не пора проходить?

– Ну, залезь в сумку и проверь, – Ольга подыграла ему, изображая послушную жену.

Алексей неуверенно коснулся её сумки. В отсеке для документов под застёгнутой «молнией» он почему-то обнаружил прокладки и растерялся, не зная, где же искать талон техосмотра?

Ольга расхохоталась над его сконфуженным видом и нашла талон сама.

– Теперь, когда ты меня бросишь, я всё равно буду знать: у меня было Поле!

Алексей заметил, что слово «поле» она произнесла с большой буквы, но его задела категоричность формулировки: «Когда ты меня бросишь». «Ведь могла сказать: «если»? Что у неё в голове?»