Ловушка для плейбоя - Лана Пиратова

Маша

– Значит, так и запишем в протоколе: серый волк в количестве одна голова и свиноматка с выводком в количестве одна штука несанкционированно надругались над недоросшей свиньей у стен детского кукольного театра, – я смотрю на патрульного и понимаю, что он ведь не шутит. С вполне серьезным лицом записывает это все в бумаги, присев на капот машины.

После его слов про кукольный театр оборачиваюсь – ну точно! Театр кукол. Как в тему!

– Мы репетировали, – заявляю смело, поправляя поросенка под мышкой. – Сказка «Волк и три поросенка», – кошусь на Серого. Молчит. Вот и пусть молчит. Сама нас вытащу.

– Ночью? – патрульный отрывается от бумаг и с подозрением смотрит на нас.

– Внеурочно, – поясняю я.

– А где третья свинья? – спрашивает он, оглядывая меня и поросенка.

– Волк уже съел, – я не сдаюсь в своей решимости спасти всех нас.

Патрульный усмехается.

– Серега, спроси у волка, что он собрался делать с главной свиньей? Мелкого – понятно, сожрут. А с этим розовым чудом в чулках что? – ржет из машины его напарник.

– Репетировали значит? – отойдя от смеха, спрашивает Серега. – Ну, давай, хрюшка, скажи что-нибудь из роли, – и уже теперь строго смотрит на меня.

– Хрю, – все, что я могу сейчас произнести.

– Уи! – звучит откуда-то из подмышки. Поросенок пригрелся, отошел от шока и начал ворочаться.

Патрульные начинают ржать.

Я кошусь на Волка. Все это время он стоит как неживой! Хоть бы помог чем! А он даже маску с головы не снимает. Так и стоит в этой волосатой зубастой морде.

Может, он вообще умер? Никак не реагирует. Хотя стоя не умирают, вроде.

Да и фиг с ним. Мне главное самой выпутаться. С поросенком.

А вот он тем временем все активнее и активнее толкается своими лапками и, в конце концов, ему удается выскользнуть из моих рук.

Упав на землю на спину, он какое-то время кружится на спине, пытаясь перевернуться. Ему это удается и он, подпрыгнув и пискнув победное «Уи!», подрывается и убегает от нас с такой скоростью, что мы все какое-то время просто стоим и смотрим на розовую попку с крючком-хвостиком.

Не знаю, почему, но я подрываюсь за ним следом первая.

– Стой! – кричу я, но не забываю схватить Волка за мохнатую лапу и потянуть за собой.

Он оказывается живой! Тоже резко стартует и мы бежим уже вдвоем за визжащим поросенком.

– Стой! – слышу сзади. Это патрульные. – А ну, стой! Стоять!

Поросенок резко заворачивает за дома. Мы за ним. Пока патрульные не догнали нас, оглядываюсь и тяну Волка за собой к припаркованному прицепу с тентом.

– Быстро! – открываю тент и пихаю Волка в бок. – Да залезай ты! Серое недоразумение! Несчастье волчье!

Он, к счастью, не спорит, запрыгивает в тент и помогает залезть и мне.

– Тихо! – шепчу Волку и замираю сама.

Раздается топот.

– Сюда побежали! Я видел! – патрульные явно запыхались. – Свинья сюда завернула!

И тут откуда-то издалека раздается:

– Уи!

– Вон! Туда! – и опять топот.

Поросенок спас нас. Не знаю, чего это ему будет стоить, но спас.

Когда топот удаляется, становится совсем тихо.

Вглядываюсь.

Волка, блин, не видно. В темном тенте Серый Волк – прямо проблема.

– Ты живой? – спрашиваю в темноту. – Где ты? – нащупываю рукой.

– А ты где? – голос. Значит, здесь. Значит, живой.

А потом его мохнатая лапа так случайно оказывается у меня на попе. Ну, нащупал и нащупал, так нет! Он сжимает пальцы.

Еще какой живой.

– Я домой! – говорю строго, отпихивая его руку и открывая тент.

Спрыгиваю и оглядываюсь – никого. Теперь как до дома добраться?

И взгляд сам утыкается в патрульную машину с включенными фарами.

Они бросили машину в погоне за нами по узким дворам.

Забыв про Волка, бегу к машине и сажусь на водительское сиденье. Брелок на месте. Придурки.

Только собираюсь завести мотор, как рядом плюхается серое недоразумение. Удивленно смотрю на него.

– Мы в ответ за тех, кого приручили, – хрипит он.

Ай, ладно, с ним так с ним. Но предупредить надо.

– Я сейчас собираюсь угнать полицейскую машину. Ты – соучастник.

– Заводи уже! – Волк вдруг стягивает, наконец, маску с головы и я охаю.

Вот почему его голос казался мне знакомым, но мех на маске все же изменял его.