На пятьдесят оттенков темнее - Эрика Леонард Джеймс

Э, кто? Я настораживаюсь.

— Тем более. Значит, этот говнюк рассказал не все. Он что-то знает. Неужели у него нет никакой жалости к ней? — Кристиан неодобрительно качает головой. — Теперь все начинает проясняться… нет… мне понятно, почему она такая, а не где она.

Кристиан обводит взглядом улицу, словно что-то ищет, и я невольно повторяю его действия. Но не замечаю ничего особенного. Все те же деревья, автомобили, горожане, спешащие по своим делам.

— Она здесь, — продолжает Кристиан. — Она следит за нами. Да… Нет. Два или четыре, двадцать четыре, семь… Я еще не объявил об этом. — Кристиан переводит взгляд на меня.

Не объявил о чем? Я хмурюсь, и он опасливо поглядывает на меня.

— Что?.. — шепчет он и бледнеет. — Понятно. Когда? Только что? Но каким образом?.. Никаких биографических данных?.. Понятно. Отправь по емейлу имя, адрес и фото, если есть… двадцать четыре, семь, с сегодняшнего дня. Поддерживай связь с Тейлором. — Кристиан отключает смартфон.

— Ну? — с тревогой спрашиваю я. Он скажет мне хоть что-нибудь?

— Это был Уэлч.

— Кто он?

— Мой секьюрити.

— Понятно. Что же случилось?

— Три месяца назад Лейла сбежала от мужа с каким-то парнем, а четыре недели назад он погиб в ДТП.

— Ой…

— Этот говнюк, врач, знал все это… — с гневом и досадой говорит он. — Горе — вот в чем причина ее странного поведения. Пойдем.

Он протягивает мне ладонь, и я машинально берусь за нее. Но тут же спохватываюсь и отдергиваю руку.

— Постой, мы не договорили. О «нас» и о ней, твоей миссис Робинсон.

Кристиан сердито морщится.

— Она не «моя миссис Робинсон». Мы можем поговорить об этом у меня дома.

— Я не хочу идти к тебе. Я хочу подстричься! — кричу я, стараясь сосредоточиться только на стрижке…

Он снова выхватывает из кармана смартфон и набирает номер.

— Грета, это Кристиан Грей. Мне нужно, чтобы Франко был через час у меня. Передай миссис Линкольн… Хорошо. — Он убирает смартфон. — Ты слышала? Парикмахер приедет в час.

— Кристиан! — лепечу я.

— Анастейша, у Лейлы явно нервный срыв. Я не знаю, за кем она охотится, за тобой или за мной, и что задумала. Сейчас мы поедем к тебе, соберем твои шмотки, и ты поживешь у меня, пока мы не разыщем Лейлу.

— Зачем мне это надо?

— Ради твоей безопасности.

— Но ведь…

— Никаких «но», — сердится он. — Ты поедешь ко мне, даже если тебя придется тащить за волосы.

Я удивленно смотрю на него. Невероятно. Пятьдесят Оттенков в великолепном, ярком многообразии.

— По-моему, ты преувеличиваешь опасность.

— Нет. Пошли. Продолжим разговор у меня дома.

Я с вызовом гляжу на него, скрестив на груди руки. Он заходит слишком далеко.

— Нет, — повторяю упрямо.

— Ты либо пойдешь сама, либо я тебя понесу. Меня устраивают оба варианта.

— Не посмеешь, — усмехаюсь я. Ведь не станет же он устраивать спектакль на Второй авеню.

Он улыбается, но его глаза остаются строгими.

— Ну, малышка, мы оба знаем, что если ты бросаешь мне перчатку, то я с радостью принимаю вызов.

Мы сердито смотрим друг на друга — и тут он наклоняется, берет меня за бедра и поднимает. Не успев опомниться, я уже лежу животом на его плече.

— Оставь меня в покое! — визжу я. Ох, как мне нравится так кричать!

Не обращая внимания на мои крики, он идет по Второй авеню. Крепко держит одной рукой, а свободной шлепает меня по заду.

— Кристиан! — кричу я. Люди оглядываются на нас. Я не знаю, куда деться от стыда. — Я пойду сама! Я пойду!

Он ставит меня на ноги и не успевает выпрямиться, как я уже шагаю в сторону своего дома, клокоча от ярости, игнорируя его. Да, конечно, иногда он идет рядом, но я продолжаю его игнорировать. Что я намерена делать? Я так злюсь, что даже не знаю, что злит меня больше — всего хватает.

По дороге я мысленно составляю такой список:

1. Он нес меня на плече — недопустимо для меня, как и для любого человека старше шести лет.

2. Он привел меня в салон, которым владеет вместе с бывшей любовницей, — не глупо ли?

3. В тот же салон он приводил своих бывших саб — тоже глупо.

4. Он даже не понял, что это некорректно, — а еще считается умным человеком.

5. Наличие сумасшедших подружек, хотя и бывших. Могу ли я винить его в этом? Я сейчас в такой ярости, что да, могу.

6. Он знает мой банковский счет — слишком неприлично.

7. Его покупка SIP — у него больше денег, чем ума.

8. Он настаивает на моем переезде к нему — угроза со стороны Лейлы, вероятно, серьезнее, чем он думал… Так почему же он не рассказал мне о ней вчера?

В моем мозгу шевелится догадка. Что-то изменилось. Что же? Я останавливаюсь, и Кристиан останавливается вместе со мной.

— Что произошло? — грозно спрашиваю я.

— Ты о чем? — уточняет он, вопросительно подняв брови.

— С Лейлой.

— Я уже сказал тебе.

— Нет, не сказал. Тут что-то еще. Вчера ты не настаивал на том, чтобы я перебралась к тебе. Так что же случилось?

Он нерешительно мнется.

— Кристиан! Отвечай! — требую я.

— Вчера она ухитрилась получить разрешение на ношение оружия.

Вот это да. Я смотрю на него, тупо моргаю и, переваривая эту новость, чувствую, что бледнею. Что вот-вот упаду в обморок. Вдруг она хочет его убить? Нет!..

— Значит, она может купить себе пушку, — шепчу я.

— Ана, — озабоченно произносит он и берет меня за плечи. — Я не думаю, что она наделает глупостей, но не хочу, чтобы ты подвергалась какому бы то ни было риску.

— Я-то ладно… а вот как быть с тобой? — шепчу я.

Он хмуро глядит на меня, а я обхватываю его руками, крепко прижимаюсь и утыкаюсь лицом в его грудь. Кажется, он не возражает.

— Пойдем назад, — бормочет он, наклоняется и целует меня в макушку.

Вот и всё. Вся моя злость ушла, но не забылась. Она рассеялась под угрозой опасности, нависшей над Кристианом. Мне невыносимо даже думать об этом.

В самом мрачном настроении я собираю небольшой чемоданчик, кладу в рюкзак свой ноут, «блэкберри», айпад и шарик «Чарли Танго».

— Ты и «Чарли Танго» берешь с собой? — удивляется Кристиан.

Я киваю, и он снисходительно улыбается.