Сатир и Муза - Андрей Афантов

2003 год, 26 мая, понедельник, день.

– Шеф, разговор есть, идём, кофе попьём, – Карен завёл Алексея в «Атриум». Тот отвлёкся от эсэмэс-переписки с Ольгой и попытался угадать, что стоит за фамильярной улыбкой Карена. «Неужели в курсе?» – запульсировала в его голове мысль, и Звонарёв на всякий случай убрал телефон.

– Сейчас выберем девушку с трусиками посимпатичнее и около неё сядем, – Карен имел в виду вошедшие пару лет назад в моду штаны на бёдрах. Друзья шли между столиками, рассматривая девчачьи поясницы.

– Тебе смешно. А ведь они и мужские джинсы теперь делают исключительно с низкими талиями. Нормальные брюки приходится шить. Я же не ношу кружевные трусики, чтобы завлекать потенциальных ухажёров. И что делать? Приходится носить рубашки и майки исключительно навыпуск.

Карен вместо ответа рассмеялся, он был доволен, что задел наболевшее в душе начальника:

– Вот! – Карен выбрал тройку девушек, щебетавших за столиком. У той, которая сидела к ним спиной, на самом деле были симпатичные розовые стринги, но джинсы сползли гораздо ниже, демонстрируя начало тёмной ложбинки между ягодицами.

– А отвлекаться не будем? – спросил Звонарёв, когда Карен оставил ему стул лицом к этой ложбинке.

– Я – нет, – Карен продолжал плотоядно улыбаться. – А вам полезно будет. – И добавил: – Нельзя же быть таким правильным.

«Не в курсе», – облегчённо подумал Алексей и вслух сказал:

– Не всем же быть такими кобелями.

Карен воспринял это как комплимент и довольно расправил плечи:

– Я просто охотник! Это вы сразу жениться собираетесь… – улыбка Карена была красноречивой.

«Знает!» – переменил решение Алексей и оборвал собеседника:

– К делу!

– Я не очень умею красивые речи говорить, – однако Карен говорил почти без акцента, – но, короче, мысль такая. Боссы хотят от нас, чтобы мы меньше зарабатывали на спекуляциях, а больше – на обслуживании клиентов. Я правильно понимаю «политику партии»?

– Да, – Звонарёв успокоился. Деловой тон собеседника никак не угрожал его тайне. «Ни черта он не понимает в отношениях с женщинами», – думал Алексей, продолжая первоначальный диалог, пока Карен собирался с мыслями, разглядывая скомканную шпаргалку. «Мне же неинтересно трахаться просто так. Хочется феерического секса. Феерического. Как с Олей. А для этого нужна Интимность. С большой буквы. Когда всё чужое – своё, и своё – чужое. Вот так-то. А для Интимности нужно Чувство. Опять же с большой буквы. Настоящее Чувство. Тогда всё получается волшебно. А без Интимности и Чувства что это за секс? Так – онанизм с помощью женщины».

– Давай замутим клиентский маржин-трейдинг на форексе.

– Послушай, – Алёша начал думать по существу, – но ведь этих контор, которые предлагают такие услуги, – на каждом углу, как собак нерезаных. Это – как казино.

– Ну да.

– «Ёжик, а в чём кайф-то»?

– Во-первых, мы всё-таки банк, а не «рога и копыта инкорпорейтед». Всё-таки за нами какой-никакой бренд, нас всё-таки контролирует ЦБРФ, и люди должны с нами чувствовать себя надёжнее, – Алексей не возражал. – А самое главное – сервис, качество сервиса. В нашей стране в сервис можно инвестировать бесконечно, и мало никогда не будет. Поле, так сказать, непаханое. Выражение «русский бизнес» – это символ именно отвратительного сервиса. С забыванием клиентских заявок, игнорированием их писем, потерей документов, ошибками в отчётах и т. п. Наконец, мы изначально не ставим себе цели смыться с деньгами клиентов. И этичность в бизнесе рано или поздно окупится.

– Это серьёзная заявка. И кто, по-твоему, будет рулить проектом?

– Я.

– Хорошо, бизнес-план сможешь написать?

– Нет. Давай с бумажками ты мне поможешь. Не мастак я эти писульки писать. Серьёзно, – Карену показалось, что Алексей готов от него отмахнуться.

– Ну так всё равно, ты ж должен эскиз какой-то набросать. Этапы, план мероприятий, кадры, оснащение, маркетинг.

– Я готов. Этапов будет три. Сначала мы тупо цепляемся к западному брокеру и все клиентские заявки кроем автоматически его интернет-торговалкой. Дохода будет мизер. Потом берём человека-двух, начинаем посменно работать, перекрывать клиентские заявки самостоятельно, а автоматике форинеров оставлять только ночную торговлю. Просто сейчас сложно просчитать активность клиентов ночью, но если она будет достаточной, то придётся брать третьего бойца и организовывать круглосуточный форексный деск. Задача максимум – нарастить клиентскую массу настолько, чтобы клиентские заявки вообще не перекрывать. Они будут или перекрываться сами, оставляя нам спред, или мы будем брать их позиции на грудь.

– Не понял?

– Люди, играющие на форексе, – наивные дилетанты, которые верят, что могут заработать миллион за полчаса. Реклама в СМИ любит рассказывать о таких героях, которые успешно разбогатели. То есть фон для нас благоприятный. И девяносто девять процентов клиентов рано или поздно проигрывают. Ну, девяносто процентов. Так пусть проигрывают не рынку, а нам. Что может быть лучше, чем быть тем столом, на котором рискует кто-то другой? Я вон в Лондоне знаю одну такую контору. Они вообще зарегистрированы как букмекеры, и никто ничего не перекрывает. Ежедневная реклама в FT – и поток «чайников» идёт год за годом.

– Ну, так это же Лондон. А мы? Жопа мира?

– Но я знаю, что перед кризисом в России были банки, которые смогли довести масштаб клиентской маржиналки до уровня, когда перекрывать клиентские заявки уже не надо. Роскред, говорят, был таким.

– Всё равно попахивает авантюризмом.

– Но я ж с людьми консультировался.

– Считать надо.

– Я считал. Давай идею не перекрывать ордера клиентов пока отбросим, как мечту. Всё равно с двумя человеками персонала реально через год выйти на 40 тысяч прибыли ежемесячно. Главное – обеспечить обороты.

– Ты так уверенно говоришь, потому что к тебе просятся на работу готовые бойцы с существующей клиентской базой. Я правильно понял?

– Ясен пень.

– И не боишься, что они тебя подсидят?

– Но ты ж не боишься.

2003 год, 26 мая, понедельник, вечер.

Критически оглядев себя в зеркальце, Ольга осталась довольна: «Холёная как породистая лошадь, а в голове только его член». Это определение естества Алексея показалось ей пошлым, и Олечка решила придумать прозвище покрасивее. Её беспокоило, что их роман развивался не как беззаботное эротическое приключение, а как что-то большее…

Алексей отыскал её «пыжик», когда уже стемнело, Ольга в полный голос распевала «Кто такая Элис». Он плюхнулся на сидение и заслушался: