Девочка Дьявола - Анна Хрустальная

Даже не знаю, что хуже. Получить, к примеру, от парня, в которого ты влюблена до беспамятства «вежливый» от ворот поворот, или же, глядя в бездушные глаза самого Рейнальда Стаффорда, услышать из его ухмыляющихся уст ЭТО! Не знаю, как вообще назвать подобный ответ. Жёсткой оплеухой? Окунанием лицом в грязь (или в более омерзительную субстанцию)?..

Я и без того ощущала себя не в своей тарелке, испытывая дичайший стыд за то, что ему предлагала, и до чего, в конечном счёте опустилась, а теперь… Боже правый! Кажется, я не верила в произошедшее даже тогда, когда как сомнабула вышла за бдительно охраняемые ворота особняка Стаффордов, и, практически не глядя, куда иду, двинулась, чисто на автомате, по подъездной аллее на Лейк Мендосино Драйв. Большая часть предшествующих этому событий тоже не осела в моей памяти. Лишь какие-то рваные обрывки, связанные с полосующей душу паникой и убийственным желанием провалиться сквозь землю. Кажется, я не могла тогда даже разревется, хотя колотило меня крупной дрожью до такой степени, что хотелось попросту упасть на пол и заорать во всю глотку.

Я вообще не знаю, как сумела одеться и как дошла до ворот. Прохлада позднего вечера тоже мало чем помогла. Я просто шла вперёд, обнимая себя за предплечья и едва ли понимая, что делаю и куда направляюсь. А весь окружающий меня мир, обступив со всех сторон мрачной панорамой изученного мною вдоль и поперёк родного городка, безучастно взирал на меня почти уже чёрным небом и густыми кронами деревьев, освещёнными вдоль дороги фонарными столбами и схожими сейчас больше всего со зловещими сказочными монстрами.

В какой-то момент у меня вдруг возникла мысль свернуть направо и дойти до озера… Но, видимо, она так же резко стёрлась из памяти, как и появилась там до этого. В итоге, я так и продолжала идти. Не проронив за весь свой немалый путь ни слезинки и даже не додумавшись вызвать такси.

Кое-как пришла в себя, наверное, когда добралась до родительского дома. И то, едва ли это было можно назвать «прийти в себя». Скорее, отпустила. Позволила накопившимся за это время безумию и боли прорваться наружу, выплеснув их через надрывные рыдания и беспомощное катание по полу. Мне не просто хотелось тогда сдохнуть, мне реально казалось, что я уже подыхаю, поскольку ничего схожего со всеми своими прошлыми ужасными переживаниями и потерями я точно никогда не испытывала. Даже когда умер папа, даже когда узнала, что могу вскоре потерять и маму…

Нет, это было другое. Это был предел, который тебя либо вот-вот прикончит, либо… На счёт предполагаемой альтернативы у меня вообще не было никаких идей. По-моему, после такого выжить невозможно. Иначе, придётся с этим теперь существовать до конца своих дней. С этой жуткой, буквально изъедающей изнутри чёрной дырой сводящего с ума отчаянья, выворачивающей наизнанку боли и отупляющей безнадёжности.

Я не помню, сколько так провалялась на полу гостиной (ибо подняться тогда на второй этаж в собственную спальню у меня уже не хватило ни сил, ни желаний), то безустанно рыдая, то ненадолго зависая в бездумной прострации и тупо глядя в потолок едва ли осмысленным взглядом. Думать вообще не хотелось. Мне хватало с лихвой и того, что мне пришлось до этого пережить, и что до сих пор резало и кромсало меня, будто невидимыми ножами, не собираясь останавливаться или прерывать свою смертельную пытку хотя бы на недолгую спасительную паузу.

Поэтому я так и не поняла, почему не сдохла, хотя по ощущениям была на грани. А может и сдохла, просто… откуда мне знать, что на самом деле происходит в такие моменты. Может всё так как раз и бывает. Когда твоя агония затягивается до бесконечности, превращаясь в реальный ад, по которому ты должна теперь проползти на окровавленном брюхе до очередного круга или врат. По крайней мере, ты убеждаешься снова и снова, что всё это по-настоящему. Тебе это не приснилось и ждать чуда бессмысленно. Рейнальд Стаффорд тебе не перезвонит и не скажет самодовольным голосом, что на деле тебя разыграл, и что он уже связался с больницей, где лежит моя мать, оплатив все нынешние и будущие счета, и даже заставил владельцев сайта по нелегальным торгам живым товаром сделать откат по моей заявке.

Нет. Всё это не произошло. Ни через час, ни через два, и ни на утро следующего дня тоже. Тем более, что заснуть у меня так и не вышло. Максимум, на что меня хватило, это кое-как подняться с пола где-то уже в час ночи и кое-как доковылять до ванной, придерживаясь обеими руками за встречную мебель и стенки коридоров. После чего просидела под очень горячим душем где-то ещё больше часа, так и не сумев в итоге согреться. Меня трясло от озноба и лёгкого переохлаждения (следствия лежания на непрогретом полу) ещё очень долго. Не помогли ни тёплые носки, ни толстый флисовый халат, который я по обыкновению надевала лишь зимой в самые холодные вечера. Зато плакала уже не подолгу и, скорее, рефлекторыми короткими приступами, пусть сил на слёзы (как и самих слёз) уже и не было. Голова раскалывалась будто изнутри от тупой боли, лицо опухло и теперь постоянно хотелось пить.

Мне бы по-хорошему в таком состоянии лечь в постель, под одеяло и попытаться заснуть… Только, увы, в доме, кроме меня одной, больше никого не было, и никто не мог меня заставить сделать это. А единственное «место», которое, как я была уверена, могло помочь мне от всего забыться, находилось в виртуальной реальности глобальной сети. Куда я, в конечном счёте, само собой, и полезла, в первую очередь проверяя электронную почту.

«Мисс Райли, просим внимательно ознакомится с данным письмом и дать на него в самое ближайшее время ответ, для согласования ваших дальнейших действий.»

Очередное послание от торговцев «антиквариата», как показывало время получения, ждало меня уже почти восемь часов. И я нисколько не удивилась, когда его увидела, а потом попыталась прочесть его содержимое.

Это было слишком предсказуемо, подобно самой реальности, которая, не взирая на все мои проблемы, никуда исчезать не собиралась. Рано или поздно, я бы всё равно вернулась в её пределы и сделала то, что и должна была сделать. Просто сейчас… Мне было слишком сложно воспринимать происходящее, как и включать для этого свой трезвый рассудок. И правильнее всё же было отправиться в постель, а не изводить себя самобичеванием, чем я сейчас и занималась. Но, к сожалению, некому было меня остановить, как и вернуть на путь истинный. Я уже в это ввязалась по самое немогу и не видела ни единого проблеска, хоть с каким-то предполагаемым выходом из всего этого безумия. И, можно сказать, Стаффорд тоже приложил к этому руку, совершив тот самый последний толчок в мою спину, которого мне так не хватало для окончательного срыва в бездну.

Так что, да. Я прочла это грёбаное письмо (хоть и несколько раз, не сразу вникнув в его содержимое), а потом ответила. Так, как меня просили ответить.

«Спасибо за сотрудничество, мисс Райли!» — автоматическое оповещение пришло едва не сразу. — «Ждите дальнейших инструкций. Мы постараемся связаться с вами в самое ближайшее время.»

Вот и всё. Или почти всё. Приговор подписан и обжалованию не подлежит. Обратного пути нет. Да и едва ли я сумею в подобном состоянии хоть что-нибудь сделать ещё. У меня больше не осталось никаких сил, чтобы бороться. Это всё равно бессмысленно. Как бороться с целой вселенной или с жизнью — смешно, глупо… нелепо…