Я твой хозяин! - Алина Лис

Лучше всего для ее целей подошла бы жидкость, но Андрос вряд ли будет пить чай или сок. Скорее уж белое сухое вино, и непонятно, как яд подействует в сочетании с алкоголем.

Придется рискнуть.

Наама потянулась за хлебом и случайно задела вилку. Та со звоном упала на пол под ноги к демону.

Они нагнулись одновременно, чтобы поднять ее. Их руки встретились, и Андрос снова подарил ей этот странный, словно просящий взгляд.

— Наама… — хрипло произнес он. — Послушай…

Демоница вздрогнула и отстранилась. Он мгновенно помрачнел.

За ужином разговор увял словно сам собой. Наама нервничала, отвечала невпопад. В голове все время крутилось, что если не представится удобного случая на этот раз, придется ублажать его ласками, чтобы не вызвать подозрений. От этой мысли накатывали тошнота и отчаяние.

К счастью, на кресле завибрировал забытый постограф, отвлекая тюремщика. Андрос поморщился и отвернулся, чтобы выключить его. Этого хватило, чтобы высыпать подготовленное снотворное из перстня в его бокал.

— И в могиле достанут, — раздраженно буркнул он, откладывая прибор в сторону. Потянулся, за вином.

Она, затаив дыхание, следила, как холеные пальцы охватывают резной хрусталь, как плещется о дымчатые стенки золотистая жидкость и гладкий край приближается к упрямым четко очерченным губам.

Сейчас… Кристаллы растворились в вине, достаточно пары глотков.

Хрусталь уже коснулся губ, когда перстень на руке демона вдруг засветился. Андрос покосился на него, отставил бокал, и Наама, ещё не осознав случившегося, уже почувствовала — все. Она зря потратила с таким трудом добытый препарат.

А в следующее мгновение красивое лицо Андроса исказила гримаса неимоверной ярости. Стол полетел в сторону, печально звякнул бокал, разбились вдребезги тарелки.

Им вторил треск разорванной ткани. Пошитый на заказ костюм треснул по швам, обнажая мускулистое нечеловеческое тело, покрытое черной с тусклым отливом чешуей.

Когти, клыки, кожистые крылья, хвост с ядовитым жалом на конце. Безжалостный боевой облик самой совершенной машины для убийства в этом мире. Противостоять разъяренному демону в боевой трансформе могли только легендарные анхелос.

Наама шарахнулась в сторону, тщетно взывая к своей отсеченной темной сущности. От ужаса мутнело в глазах.

— На-а-ама! — проревело чудовище.

Одним смазанным движением демон преодолел разделявшее их расстояние. Увенчанные кривыми когтями пальцы ухватили женщину за плечи, раня тонкую кожу. Андрос приподнял ее над полом, встряхнул, как тряпичную куклу.

«Он убьет меня», — мелькнула холодная и полная облегчения мысль.

Наама закрыла глаза. Пусть убивает. Жаль, что не получилось отомстить. Даже в такой малости ей было отказано.

Но демон медлил, удерживая ее над полом. Близко. Слишком близко к своему покрытому чешуей телу. Горячее дыхание опаляло лицо, нечеловеческие пальцы сжались, и когти вонзились глубже, даруя пульсирующую боль.

— Ты хотела отравить меня, Наама? — спросило чудовище членораздельно, почти своим обычным голосом.

— Хотела, — дерзко ответила она, снова открывая глаза. — А ты поверил во всю чушь, которую я тут наговорила? Я ненавижу тебя, ди Небирос. Сделаю все, чтобы ты сдох!

Демонически оскаленная морда исказилась, и Наама понадеялась, что теперь он все же убьет ее.

— Поверил! — с истерическим смехом добавила она, чтобы подтолкнуть его. — Какой же ты жалкий дурак, ди Небирос!

Он взревел и отшвырнул ее в сторону. От удара о стену вышибло дух. Наама сползла вниз, не отрывая взгляда, от бушующего тюремщика.

Раз — черный гибкий хвост разнес светильник на тумбочке. Два — зеркало разлетелось на сотни осколков. Андрос не специально уничтожал ее покои, он просто не сдерживал себя.

Наама глотнула воздуха и хотела добавить еще что-нибудь унизительное, болезненное. Что — то, что могло бы заставить его, наконец, направить свою ярость в сторону пленницы. Но хвост, похожий на гибкую черную плеть или змею, захлестнул ее шею, сдавил, снова лишая воздуха. В опасной близости от глаз мелькнуло скрытое до поры жало на кончике хвоста.

— Ну! — беззвучно шевельнула она губами. — Давай! Сделай это!

Лучше смерть, чем жизнь в бесконечных унижениях.

Кровь из ран оставленных когтями демона пропитывала платье. Плечи пульсировали тянущей болью, в глазах потемнело от недостатка воздуха. Наама почти потеряла сознание, проваливаясь в черное небытие, когда страшная удавка на шее исчезла.

Демоница упала на четвереньки, хватая воздух раскрытым ртом. Как же хорошо дышать! Как страшно умирать!

Растирая горло, она вскинула голову и увидела Андроса. Уже в человеческом обличие, обнаженного — дорогой костюм горой лоскутов лежал на полу среди осколков.

Поймав его взгляд, Наама попыталась отползти. И наткнулась на стену.

Андрос шагнул к ней. Странная усмешка уродовала его обычно привлекательное лицо. Он подхватил женщину на руки, не обращая внимание на слабое сопротивление, и понес в спальню. Там швырнул на кровать. Поймал, когда она пыталась уползти, перевернул на живот прежде чем привязать за руки и ноги к столбикам.

— Помнишь, о чем мы договаривались, сладкая? — голос демона звучал задушевно, даже ласково, но Нааме стало страшно, как никогда в жизни. — За каждую попытку меня убить я буду тебя наказывать. Сейчас я тебя накажу, а потом расскажешь, где взяла яд.

Лезвие вспороло ткань на спине. Затем пришла очередь белья.

Всего-то? Демоница медленно выдохнула сквозь зубы. Ладно, ей не привыкать к насилию.

— Нет, так будет неудобно, — раздался над головой задумчивый голос.

Андрос на мгновение исчез в соседней комнате и снова вернулся, держа в руках три диванные подушки. Как ни сопротивлялась Наама, он сунул их ей под живот, заставив тем самым опереться на колени, приподнять и выпятить ягодицы. Мучитель отвязал ее руки, но только для того, чтобы закрепить их выше, над спинкой кровати.

Наама дернулась и поняла, что бесполезно. Она висела, опираясь животом и бедрами на подушки. Распятая, с бесстыже раздвинутыми ногами. Зафиксированные по углам кровати лодыжки не давали ни малейшей возможности спрятаться или прикрыться, а руки над головой — поднять голову. Растрепанные пряди свисали, закрывая лицо.

— Ну вот — другое дело, — болезненный и звонкий шлепок ожег ягодицу.

Пленница опустила голову ниже, разглядывая мех на покрывале. Надо потерпеть. Хорошо бы в этот раз обошлось без наркотика. Пусть будет больно, противно, лишь бы не терять разум от похоти.

— Принесу лекарство, — голос мучителя убил последнюю надежду. Хлопнула дверь, Наама тихо всхлипнула.

Опять. Опять экстазон превратит ее в готовую на все похотливую самку.