Цвет боли. Красный - Эва Хансен

— Линн, ты с ума сошла? Что тебе все время мерещатся убийства? Я не кровожадный маньяк, неужели до сих пор не поняла? К тому времени, когда я добрался до Арки Боффиля, там было полно полиции и зевак. Давай, не будем сегодня об Анне и прочих вещах. Завтра ты честно расскажешь мне обо всем, что знаешь, а я расскажу тебе. Если бы ты давно или хотя бы два дня назад сказала мне правду, многого можно было избежать. Но сейчас я не хочу об этом. Все прошло, все закончилось.

Неожиданно я прошу:

— Сыграй что-нибудь?

— Твое желание для меня закон, — разводит руками Ларс и открывает крышку рояля. — А скрипки нет?

— Скрипка дома…

— Что тебе поиграть? Сеневилля хочешь?

— Да.

— Ты знаешь его мелодии?

— Сыграй «Аделину», если знаешь.

Он улыбается:

— С кем я связался! Все-то она знает.

— Просто у нас с тобой похожи вкусы, мне нравятся те же мелодии, что и тебе.

Его пальцы начинают перебирать клавиши, звучат первые аккорды «Баллады для Аделины».

— Сегодня не будем портить вечер недоверием и дурными воспоминаниями. Лучше слушай.

— Неужели он действительно не умел играть ни на чем? Такие мелодии!

— Де Сенневиль? Похоже, не умел. Но разве мелодии рождаются только в головах у тех, кто закончил консерватории? Его мелодии записывали и обрабатывали другие. И исполняли тоже. Знаешь, кто исполняет?

— Ричард Клайдерман.

Ларс кивает, продолжая играть.

Сколько длится этот концерт, я не соображаю, потому что он играет мелодию за мелодией, одну нежней другой, на глаза невольно наворачиваются слезы.

— Поплачь, это очищает душу.

Я следую совету Ларса, просто стою, глядя ему в глаза, и плачу. Слезы текут по щекам, это счастливые слезы…

— Ноутбук не стала брать, но подарок хоть открыла?

Я соображаю, что, торопясь из квартиры, так и не взяла коробочку, которую он оставил под елкой!

— Я… я не взяла его из-под елки…

Ларс даже игру прекращает, поднимается. В его глазах почти ужас:

— Не взяла?!

Испугавшись, я только отрицательно мотаю головой.

— Линн, ты садистка, ей богу! Там же кольцо для помолвки!

— Что?!

Он едва успевает подхватить меня, потому что ноги не держат.

— Ну что мне с тобой делать?

— Поцеловать.

— Это все, что ты можешь придумать?

— Тогда все, что хочешь.

— Уже лучше. Но сегодня я не успею ни купить новое, ни привезти то кольцо. Придется отложить помолвку до завтра. Ты согласна стать моей женой?

— Если ты захочешь взять меня в жены…

— Что, так много секретов, за которые стоило бы выпороть? — его глаза заглядывают в мои уже почти с изумлением.

— Нет, ты уже все знаешь. Я следила за тобой для Анны и Оле, подозревала в убийстве двух девушек и… Анны.

— И все равно впустила сегодня в дом?

— Я не могу без тебя. Даже решила сказать в полиции, что ты был все это время со мной, а не в Женеве, чтобы создать тебе алиби.

Несколько мгновений он смотрит на меня во все глаза, потом начинает хохотать:

— Вот уж спасибо! За алиби спасибо, но я действительно был в Женеве, и если бы одна глупышка послушала совет и взяла ноутбук, то увидела снимки, сделанные там, и то, чем я занимался. Сестру Мартина Жаклин, которую ты видела в замке, приняли в госпиталь в Женеве, но одна сволочь помогла ей бежать.

— Правда?

— Ну почему ты меня все время не слушаешь, Линн? И не доверяешь. Скольких ошибок можно было бы избежать.

— А… зачем ты уничтожил комнату страха?

— Решил, что напугал тебя этой комнатой настолько, что ты захотела со мной порвать. То, что для тебя неприемлемо, не имеет права на существование, мы договаривались об этом с самого начала. Я же не знал, что ты у нас госпожа.

От последней фразы у меня перехватывает дыхание, тем более на рояль ложатся фотографии. Мой рот беззвучно раззевается пару секунд.

Черт! Затянуться в латекс, надеть маску и напрочь забыть о косе!

— Ты у нас госпожа Сигни, оказывается?

Я со страхом поднимаю глаза на Ларса и встречаюсь с его смеющимся взглядом.

— Хильда мне все рассказала о твоих розыскных мероприятиях. Нашла кого искать! — Ларс смеется лукаво: — Ты знаешь, Леннарт и все боттомы Стокгольма теперь жаждут встречи с госпожой Сигни. Представляешь, что я испытал, увидев твою косу на фотографии с вопросом, не знаю ли я эту красотку «госпожу Сигни»?

Он перебирает снимки:

— А как плеткой-то работала… Леннарт из топа свитчем готов стать.

— Ларс, я… я…

— Знаю, что ты. А тебе идет латекс. Наденешь еще?

— Я тебе все объясню…

— Попробую поверить. Или опять соврешь?

— Ларс, я больше не буду врать, но и ты тоже.

Кивает:

— Хорошо, я завтра расскажу тебе все, что захочешь. Честное слово, мне нечего скрывать, Линн.

— Мне от тебя тоже.

— Ох, с трудом верится…

Скоро Новый год. Пора проводить старый…

— Пьем до дна! — командует Ларс. — Я помню, что ты не пьешь, но сегодня можно. Я так боялся, что ты не пожелаешь меня пустить в свою жизнь!

Я хлюпаю носом:

— Эрик прав, нужно проводить этот тяжелый и счастливый год, не вспоминая о плохом и с надеждой на хорошее.

Мы поднимаем бокалы и пьем.

— Странный привкус у вина.

Ларс берет мое лицо в ладони, нежно-нежно целует лоб, кончика носа, подбородка… Манит, дразнит, не касаясь губ… Наконец, дошла очередь и до них. Я почти задохнулась, забыв в его объятьях обо всем, даже если бы наш дом вдруг куда-то делся, наверняка не заметила бы.

Не знаю, как долго продолжается поцелуй, голова кружилась так, что только руки Ларса удерживали меня в вертикальном положении. Он прав, я слишком часто стала терять сознание, голова снова кружилась…

— Линн, что это за вино?

Голос у Ларса странный, он словно борется сам с собой. А меня вдруг стало неудержимо клонить в сон. Вот тебе и на, встретили Новый год называется! Даже проводить толком не успели. Глупо будет заснуть от половины фужера вина, что подумает обо мне Ларс?

— Откуда я знаю, ты же принес…

— Нет, бутылка на столике была открыта.

Я повожу сонными глазами на столик чуть в стороне, и ахаю, насколько хватает сил в этом состоянии: